Я сказал, что на своей даче тоже не получаю газет. Он кивнул и снова протянул руки к огню.
– А тут у вас ничего… Только холодно.
– Погода дрянная, – сказал я. – Лето называется…
– Да, погодка не летняя, – сказал он с удовольствием. – Дождь. Кругом дождь. Я там влез в кусты – мокро, ужас! – Он радостно засмеялся.
Странный он был человек: грязный, мокрый, промерзший и все-таки чем-то необычайно довольный.
– Так что же у вас за машина? – спросил я иронически.
– «Победа», – быстро ответил он. Слишком быстро.
– Не вездеход?
– Да нет, пожалуй, не вездеход.
– И вас, конечно, снесло в кювет, – сказал я.
– А почему – конечно? Впрочем, действительно снесло. И представьте себе, именно в кювет… А скажите, сельсовет у вас тут есть?
Врал он весело и совершенно откровенно – он даже не пытался скрывать этого.
– Нет, сельсовета у нас нет, – сказал я медленно. – У нас дачный поселок. А зачем вам сельсовет?
Он засмеялся мне в лицо:
– А как же! Машину вытащить надо? Надо. А чем тащить? Трактором?
– Да, – сказал я неопределенно. – Действительно… Трактором.
Наступило молчание. Он смотрел на меня с откровенной насмешкой. Тогда я сказал внушительно:
– А вот милиция у нас есть. Совсем рядом – через два дома…
Незнакомец замахал на меня руками.
– Ну зачем же милиция?! – закричал он. – Давайте уж как-нибудь обойдемся без милиции!
– Давайте, – согласился я. Он мне нравился, несмотря ни на что. Бдительность моя дремала.
– Славный у вас поселок, – заявил он неожиданно. – Тут дачу можно снять?
– Чего славного? – проворчал я. – Грязища да скука…
– Скука? Какая же это скука? Кругом зелень, речка, наверное, есть…
– Речка есть, – сказал я.
– Ну вот видите! И девушки здесь, наверное, приятные…
– Откуда здесь девушки, – сказал я сердито. – Одни жены дачные – поперек себя шире…
Он так и залился смехом, совершенно детским, и долго не мог остановиться, а потом вдруг настороженно прислушался и спросил:
– А до города далеко отсюда?
– Километров тридцать.
Я увидел, что вокруг его свернутой куртки натекло воды. Я нагнулся и протянул к куртке руку – он поймал меня за запястье.
– Не надо… – попросил он. Пальцы у него были горячие и твердые, как железо.
– Она же вся мокрая… – сказал я и попытался освободиться.
Он легко отвел мою руку.
– Ей-богу, не надо. Так высохнет. И потом, я скоро все равно пойду.
Он отпустил мою руку.
– Куда же вы пойдете в такой дождь? – сказал я. – Оставайтесь ночевать.
Он подмигнул мне.
– А машина? Вдруг сопрут!..
– Как хотите, – сухо сказал я.
Все-таки он очень утомлял, этот странный человек. А он весело запел «Как в моем садочке…», опустился на корточки и стал разворачивать свою неприкосновенную куртку. Когда он развернул ее, откуда-то выпала маленькая черная коробочка и стукнулась об пол. Он ее сразу подхватил и сунул обратно в куртку. Я заметил только, что на коробочке горел зеленый огонек.
– Чуть не раскокал… – прошептал незнакомец и снова свернул куртку изнанкой внутрь. Я промолчал.
Он легко вскочил и бесшумно подошел к окошку. Я сидел и смотрел, как он, прижав лицо к стеклу, вглядывается в темноту.
– Это главная улица, да? – спросил он, не оборачиваясь.
Я сказал, что главная. Великолепного сложения был этот человек – стройный, плечистый, настоящий боец. Черное трико словно обливало его.
Он повернулся, несколько раз прыгнул на месте – мягко, как кот, и сказал весело:
– Вот я и обсох. Спасибо.
– На здоровье, – буркнул я и подумал, а не спросить ли у него все-таки документы. Но в эту минуту на улице взревели моторы, и в окна ударил свет прожектора.
– Прекрасно! – сказал незнакомец. – Это за мной.
Он сразу как-то подтянулся, перестал улыбаться, торопливо подобрал и набросил на плечи свою куртку и снова подошел к окну. Я увидел, что он открывает окно, и на всякий случай поднялся. На улице под дождем стояли две огромные машины на гусеницах. Послышались голоса. Незнакомец открыл окно и высунулся по пояс. «Сейчас он сунет руку в задний карман…» – подумал я и приготовился на него прыгнуть. Но он только крикнул:
– Ксан Ксаныч, я здесь!
На улице радостно заорали в несколько голосов. Послышался беспорядочный топот, зачавкала грязь. Злобно взвыла напуганная соседская дворняга. В сенях загремело – вероятно, все та же канистра, – кто-то чертыхнулся сдавленным голосом.
Незнакомец повернулся и шагнул мимо меня. Дверь распахнулась. В комнату ввалились сразу трое – удивительно, как они втиснулись. Один, маленький, в мокром черном плаще, остался на пороге, а двое – бородатый и в очках – сразу кинулись к моему незнакомцу и принялись его обнимать.
– Жив, Вовка, жив!..
– У-у, медведь здоровый…
– Руки-ноги целы?… Ой, не дави так!..
– А где она? – спросил незнакомец.
– Кончилась, Вова! – сказал бородатый и лихо сдвинул шляпу на затылок.
– Ничего, главное – ты у нас остался…
– …нашли? – тут мой незнакомец употребил какое-то сложное слово, какой-то, видимо, термин, которого я не понял.
– Все, все нашли, – нежно сказал бородатый и снова обнял его. – Все нашли и еще полмешка луку в придачу!..
