Все попытки Харлена сохранить остатки собственного достоинства разбивались о злобный взгляд Финжа; ему казалось, что его мозг утратил гибкость и чувствительность, подобно мизинцу левой руки, парализованному излучателем.
— И вы пришли тогда в мою комнату специально для того, чтобы подтолкнуть меня на преступление?
— Вот именно. Точнее говоря, я искушал вас. Я сказал вам тогда чистую правду, что только в той Реальности вы могли сохранить Нойс. Вы предпочли действовать не как Вечный, а как сопливый мальчишка. Впрочем, ничего другого я от вас и не ждал.
— Я бы и сейчас поступил точно так же, — хрипло сказал Харлен. — И поскольку вам все известно, то мне, как вы сами понимаете, терять нечего.
Он приставил болеизлучатель к жирному животу Финжа и процедил сквозь стиснутые зубы:
— Что вы сделали с Нойс?
— Понятия не имею.
— Не пытайтесь меня обмануть. Что случилось с Нойс?
— Я уже сказал, что не знаю.
Харлен что было сил сжал рукоять болеизлучателя, его голос звучал совсем тихо:
— Сначала в ногу. Будет очень больно.
— Послушайте, ради Времени, подождите…
— Жду. Что вы сделали с Нойс?
— Нет, послушайте меня. До сих пор ваши поступки были простым нарушением дисциплины. Реальность не пострадала. Я специально проверил это. Вы отделаетесь разжалованием в Работники. Но если вы меня убьете или нанесете мне телесные повреждения, то за нападение на старшего по званию вам полагается смертная казнь.
Эта жалкая угроза вызвала на лице Харлена презрительную улыбку. После всего, что случилось, смерть будет для него самым простым и легким выходом.
Но Финж, очевидно, не понял значения этой улыбки, потому что он торопливо добавил:
— Не думайте, что в Вечности нет смертной казни, раз вы никогда о ней не слышали. Мы, Вычислители, знаем лучше. Знаем и о том, как происходят казни. Все очень просто. В любой Реальности происходит масса катастроф, после которых не находят трупов. Ракеты взрываются в воздухе, аэролайнеры тонут в океане или разбиваются вдребезги в горах. Приговоренного помещают внутрь обреченного корабля за несколько минут или секунд до катастрофы. Как вам это нравится?
Харлен содрогнулся, но тут же овладел собой.
— Если вы тянете время, это не поможет. Послушайте лучше меня. Никаких наказаний я не боюсь. И твердо собираюсь заполучить Нойс. Она нужна мне немедленно. В текущей Реальности у нее нет Аналога. Нет никаких причин, по которым мне могли бы отказать в разрешении.
— Правила для Техников не допускают…
— Мы предоставим решать это Всевременному Совету. — В Харлене наконец проснулась гордость. — Я не боюсь отказа, так же как я не боюсь убить вас. Я ведь не просто Техник.
— Хотите сказать, что вы Техник Твиссела? — На круглом, потном лице Финжа появилось странное выражение то ли ненависти, то ли торжества, то ли того и другого вместе.
— Нет, причина куда важнее. А теперь… — С мрачной решимостью Харлен положил палец на спусковую кнопку.
— Тогда идите в Совет! — истерично взвизгнул Финж — Всевременной Совет знает все. Объясните им… — У него сорвался голос.
Палец Харлена нерешительно задрожал на кнопке.
— Что вы сказали?
— Неужели вы думаете, что в подобном деле я стал бы действовать в одиночку? Я доложил обо всем Совету сразу же после Изменения Реальности. Вот копия моего донесения.
— Ни с места!
Но Финж не обратил внимания на этот окрик. Он метнулся к картотеке, как одержимый бесом. Отыскав кодовый номер нужного отчета, он торопливо набрал его, и из щели в столе поползла серебристая лента, на которой простым глазом можно было разобрать сложный узор точек.
— Хотите прослушать ее? — спросил Финж и, не дожидаясь ответа, вставил ленту в озвучиватель.
Харлен слушал, окаменев. Все было ясно. Финж ничего не упустил, детально описав все передвижения Харлена во Времени. Он не упустил ничего, что сам Харлен мог припомнить.
— А теперь идите в Совет! — завопил Финж, когда лента кончилась. — Я не блокировал Время. Я даже не знал, что это возможно. И не думайте, что они спустят вам это с рук. Да, вы правы, я говорил вчера с Твисселом. Но это он вызвал меня, а не я его. Идите, объясните Твисселу, что вы не просто Техник. А если вам так уж хочется сначала убить меня, то стреляйте, Время вас побери!
В голосе Вычислителя явственно слышались ликующие нотки. Он чувствовал себя победителем, и в эту минуту ему не был страшен даже болеизлучатель.
Почему? Неужели он так сильно ненавидит Харлена? Неужели ревность к Харлену заглушает в нем все остальные чувства, даже чувство самосохранения?
Харлен не успел ответить себе на эти вопросы. Неожиданно Финж и все связанное с ним потеряло для него всякое значение. Он сунул болеизлучатель в карман, резко повернулся и, не оглядываясь, направился к ближайшему Колодцу Времени.
Теперь ему предстояло иметь дело с Советом или, по крайней мере, с Твисселом. Он не боялся их ни порознь, ни вместе взятых.
С каждым днем в нем крепла уверенность в своей незаменимости. Даже Совету Времен придется пойти на уступки, если на одной чаше весов будет Нойс, а на другой — судьба Вечности.
