— Это неслыханно… — в один голос закричали Намали и Пуняки.
— Да, конечно! — ответил Измаил. — Но я уже сделал много такого, что было неслыханно для вас.
— Но боги! — сказала Намали. — Что скажет Зоомашматра? Как он уживется вместе с Камангаем?
Измаил рассмеялся.
— Сейчас они спокойно уживаются в брюхе каменного чудовища. Да, это чудовище может считаться величайшим из богов, так как носит в своей утробе двух великих богов. Именно то, что он проглотил богов двух народов, и подсказало мне идею об объединении. Пусть заларампатрийцы и бурангахцы живут вместе и вместе борются со своими врагами. Пусть они поклоняются и Зоомашматре, и Камангаю. А может быть, и каменному чудовищу, которое станет богом двух народов. Я не знаю, как оно называется, но у бурангахцев наверняка есть для него название. А если нет, они придумают его вместе с народом Заларампатры. Боги всегда называются так, как называют их люди.
Все боги, подумал Измаил, все, за исключением Времени. Боги Времени были всегда, но у людей нет имени для самого Времени. И он вспомнил о старом Ахаве, о его заведомо обреченной охоте за белым китом со сморщенным лбом и искалеченной челюстью. Но та охота была чем-то большим, чем просто месть бессловесному зверю.
И снова Измаил подумал, что Время для него — то же самое, что белый кит для Ахава. Только вместо шестидюймового ножа, которым Ахав надеялся достать сердце кита, у Измаила был разум, которым он надеялся постичь природу Времени. Но не все дано познать человеку. И тот, кто пытается понять природу Времени, обречен на поражение, как была обречена на поражение охота Ахава. Человек может просто жить бок о бок с величайшим и ужаснейшим чудовищем — Временем, а когда наступает срок, уходит в безвременность, так и не постигнув, не поняв природы Времени.
Измаил посмотрел на агонизирующее красное солнце, умирающее, как все живое. Посмотрел на большую луну, плывущую по темно-голубому небу. Она падала на Землю. И она встретится с Землей, пусть даже это случится через миллионы лет. И что тогда? Конец человечества? Конец всего, что знал человек? Конец Времени? Тогда зачем бороться, если ответ известен заранее?
Намали, все еще в шоке от его предложения объединиться с врагами, подошла к нему. Он обнял ее за плечи и притянул к себе, хотя такая близость была непривычна для ее народа. Пуняки в замешательстве отвернулся.
Намали была теплая, нежная, в ней было обещание любви, детей…
Вот что сохраняет человечество, сказал себе Измаил. Пусть сейчас это кажется невозможным, но когда-нибудь наши дети смогут найти путь к другим, иным звездам. А когда и те звезды состарятся, они полетят к новым. У человечества будет достаточно времени, чтобы победить Время.
Ник и Джейн были очень рады, что съездили посмотреть конец света, потому что об этом можно было рассказать на вечере у Майка и Раби. Приятно прийти в гости и рассказать что-нибудь особенное. Майк и Раби устраивали прекрасные вечеринки. Их дом — один из лучших в округе, дом для всех сезонов, всех настроений… столько свободы… камин в гостиной…
Ник и Джейн подождали, пока не собралось достаточно гостей. Тогда Джейн толкнула Ника, и Ник весело сказал:
— Эй, вы, знаете, что мы делали на той неделе? Мы ездили смотреть конец света!
— Конец света? — спросил Генри.
— Смотреть? — удивилась жена Генри, Цинция.
— Как вам удалось? — поинтересовалась Паула.
— Этим с марта занимается «Американ экспресс», — объяснил ей Стэн.
— Да, — поспешно сказал Ник. — Вас сажают в машину, похожую на маленькую подводную лодку, с массой приборов и рычажков за прозрачной перегородкой, чтобы вы ничего не трогали, и засылают в будущее. Заплатить можно обычными кредитными карточками.
— Вероятно, очень дорого, — предположила Марсия.
— Цены быстро снижаются, — заверила Джейн. — В прошлом году такую поездку могли позволить себе лишь миллионеры.
— Что вы видели? — спросил Генри.
— Сперва один серый туман, — сказал Ник. — И что-то вспыхивает.
Все смотрели на него. Он наслаждался вниманием. На лице Джейн было восхищенное, любящее выражение.
— Затем туман рассеялся, голос по динамику объявил, что мы достигли конца времени, когда жизнь на Земле стала невозможной. А мы сидели в подводной лодке и смотрели. На берег, пустынный берег. И вода такого необычного серого цвета, с розовым оттенком. Взошло солнце. Красное, как иногда бывает на восходе, только оно оставалось таким и в полдень и казалось бугристым и распухшим по краям. Как некоторые из нас, ха-ха. Бугристое и распухшее. И холодный ветер, дующий по берегу.
— Откуда вы знали, сидя в лодке, что дует холодный ветер? — спросила Цинция.
Джейн бросила на нее яростный взгляд. Ник сказал:
— Мы видели, как поднимается песок. И чувствовалось, что холодно. Серый океан. Как зимой.
— Расскажи им о крабе, — подсказала Джейн.
