Том 2. Пьесы 1856-1861 полностью

Улита Никитишна(достав ключи из кармана). Матрена, сходи в кладовую, принеси двух сортов.

Серафима Карповна. Да вели моему кучеру подавать.

Матрена берет ключи и уходит через сцену.

Улита Никитишна. Кушай еще, Серафимушка!

Серафима Карповна берет еще.

А ты что же, Карп Карпыч?

Карп Карпыч. Ну вот еще! Стану я теперь есть всякую дрянь. А ты отложи мне, а остальные вели убрать; я ужо, как стану водку пить, так закушу апельсиком.

Улита Никитишна берет и ест. Молчание.

На дворе. Матрена идет с двумя тарелками. Подходит к двери сенника и толкает ее ногой.

Эй вы, гужееды!

Кучера выходят.

Подавай лошадей! Барыня ехать хотят.

2-й кучер. Меня в те поры за одну провинность барии хотел в солдаты отдать.

1-й кучер. Ишь ты!

2-й кучер. Так я в те поры, братец ты мой, все только об войне и думал и со всяким, то есть, человеком все про войну разговаривал. И так у меня раскипелось сердце, что хоть сейчас под черкеса.

1-й кучер. У меня тут по соседству один денщик есть приятель, они с барином в венгерской канпании были, так он про австрияка сказывал.

2-й кучер. А что такое?

1-й кучер. А вот что, друг любезный, будто ему еще допреж сказано, при французе, когда француз был: что ты можешь мне препятствовать? хочешь, я тебя раззорю.

2-й кучер. И раззорит!

1-й кучер. Раззорит!

2-й кучер. Потому, сила.

1-й кучер. Ничего не поделаешь! Все равно как милюция была… одиннадцать вершков росту, пятнадцать пудов подымает. Прут себе! Там ту-ту-ту-ту-ту-ту, значит в барабан отбой. А они говорят: ребята, вперед! Измена! Ну и прут себе, что ты хочешь!

2-й кучер. Известно, уж тут, кто кого.

1-й кучер. Кто, значит, уж одолеет, чья сила возьмет.

Матрена. Скучно слушать-то! Ох, воины! сидя на печке воете. Видно, не страшна война, только утиши, господи.

1-й кучер(скосив глаза в сторону Матрены с совершенным презрением). Сволочь!

Матрена. Говорят вам, барыня дожидается.

2-й кучер(надевая на правую руку петлю кнута, левую руку подает Иванычу). Прощай!

1-й кучер. Прощай, друг любезный!

Уходят за дом. Матрена — на галлерею.

На галлерее

Улита Никитишна. Серафимушка! я было и забыла… Еще вот что надо беспременно тебе сделать! Уж проминовать нельзя… Когда ты узнаешь про жениха, что он не мот, не пьяница, не картежник, — так съезди к ворожее, к Параше. Приди к ней смирненько и спроси: будет ли, мол, раба Серафима счастлива с рабом… как его?

Серафима Карповна. Павлом.

Улита Никитишна. С рабом Павлом? Что она тебе скажет, так и сделай.

Карп Карпыч. Ничего ты этого не делай!

Улита Никитишна. Ну уж, Карп Карпыч, я во всем тебя послушаю, а это дело не твое, это дело женское! Не слушай ты его, Серафимушка, делай, как я велю. Я мать — худа не посоветую.

Серафима Карповна. Хорошо-с. (Встает.) Прощайте, папенька! Прощайте, маменька! (Целует.)

Карп Карпыч. А ты вот что: ты скажи жениху, коли будет ко мне почтителен — я ему шубу подарю хорошую; а коли не будет — назад отниму.

Уходят.

ЛИЦА:

Поль.

Серафима Карповна, жена его.

Софья Ивановна.

Прежнева.

Неизвестный, приятель Поля, человек средних лет с греческим профилем и мрачным выражением лица.

Горничная.

Лакей.

Богато убранный кабинет.

Поль сидит за столом и пишет, лакей входит.

Лакей. Павел Петрович, там портной да каретник дожидаются.

Поль(оборачиваясь). Гони их вон!

Лакей. Да нейдут-с.

Поль. Ну, скажи им, что на следующей неделе.

Лакей. Говорил, да нейдут-с.

Поль. Так неужели ж мне самому с ними разговаривать? Ну, скажи им что-нибудь такое. Ты видишь, что я занят. Надоел! Пошел вон!

Лакей. Там еще какой-то барин вас спрашивает.

Поль. И его гони.

Неизвестный показывается в дверях; лакей, увидев неизвестного, уходит.

Неизвестный. Гони природу в дверь, она войдет в окно.

Поль(встает). Ах, мой друг, я и не знал, что это ты. Извини, сделай милость!

Неизвестный. Да, ты не знал. (Осматривает с ног до головы Поля и потом кабинет.)

Поль. Право же, не знал. Неужели бы я тебя не принял?

Неизвестный(садится). Ну, хорошо, хорошо.

Поль. Сигару не хочешь ли?

Неизвестный(иронически улыбаясь). Сигару? А когда же деньги?