Том 2. Проза и драматургия полностью

— Замялся? А почему? Ощущение неблагополучия у тебя есть. Нет полной ясности. Фактов для такой ясности не хватает. И знаешь, где твой прокол? Увидел, что по схеме не получается, и тогда же, на месте, а вовсе не сейчас настроился не писать. Потому и не решился все, что узнал о Логинове, выложить ему до конца…

И Стариков вдруг хитро улыбнулся.

— А такой разговор все же был.

— Жанна? — спросил я.

— Она, — кивнул Стариков. — Его замечательная Дунька.

Замолчали. Климашкин старательно — слишком уж старательно — крутил ложечкой в стакане. Стариков некоторое время приглядывался к его действиям, а потом совсем уже весело сказал:

— Тоже мне Понтии Пилаты. Хотели руки умыть в чашке без воды… Ладно, ладно, — поспешил он, увидев, что Виля вскинулся, готовясь к спору. — Пусть будет бухта Провидения!.. Но хорошо бы ни там, ни во всех других регионах не лепить логановых… Что думает отдел?

1978

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Кондаков Рем Степанович — врач-психиатр.

Короткевич Иван Адамович — больной.

Лариса — медсестра.

Косавец Лев Михайлович — врач-психиатр, заведующий отделением.

Чуприкова Лидия Николаевна — главный врач больницы.

Логинов — полковник, работник КГБ СССР.

Ситник Сергей Сергеевич — капитан, работник КГБ СССР.

Янишевский Виктор — артист областного театра.

Воеводина Любовь Адамовна — артистка областного театра.

Маландин Василий Прохорович — заместитель министра.

Воронкова Маргарита Васильевна — жена больного, продавщица.

Сысоев — бывший больной.

Пулатов Евгений Осипович — обойщик дверей.

Ирина — бывшая жена Кондакова.

Место действия — небольшой, хоть и областной город.

^{На сцене — все участники спектакля.}

Кондаков (обращаясь к зрительному залу). Эта история произошла со мной лет десять назад в небольшом городе…

Лариса. Ну, не такой уж он небольшой — областной центр.

Косавец. Доктору Кондакову после Ленинграда весь мир мог показаться провинцией.

Чуприкова. Откровенно говоря, больница тогда была у нас небольшая, старая. Длинное такое одноэтажное здание, часть окон выходила на улицу, мальчишки вечно глазели на наших больных. Мы потом занавески повесили. Топили углем. Крыша текла, сколько я ни ремонтировала, каждой весной протекала.

Косавец. Особенно у нас, в ординаторской.

Лариса. А в коридоре? Лидия Николаевна — депутат горсовета, а мы между инъекциями с тряпками бегаем!

Чуприкова. Лариса, город в то время строил очень много жилья — и в машиностроительном районе, и в Зеленых Лугах. Я считала, что с новым зданием мы могли подождать.

Кондаков. Ну, в общем, я приехал в этот небольшой областной город, где была старая психиатрическая больница. Я помню, что меня поразил огромный, красивый, как космический пульт, итальянский аппарат, который стоял у стены с облупившейся краской. За окном, забранным железной решеткой, — какой-то серый дощатый забор, деревья с облетающими листьями, дождь. Отлично помню тот день.

Лариса. Лучше вы бы не приезжали в наш город!

Косавец. Это она — любя!

Лариса. Лев Михайлович, а вы бы лучше не возникали!

Косавец. Лариса, вы в свое время придерживались другого мнения.

Лариса. Врете, все вы врете! Вы с самого начала возненавидели Рема Степановича!

Косавец. Ничего подобного! Пока он не стал выдавать себя за гастролирующего фокусника, я ничего против него не имел. Нормальный парень. Байдарочник. Помню, вы так, Лариса, напирали на это обстоятельство, что он именно байдарочник… Как будто байдарочник не может быть плохим человеком… Вообще в то время мы наделали массу глупостей.

Чуприкова. Вернее — наговорили.

Лариса. Если бы мужики хоть когда-нибудь поняли, как они глупы! Если бы…

Кондаков (перебивая). Я все-таки прорвусь. Значит, приехал я в этот город, в старую больницу и твердо надеялся, что уж здесь-то не сыщется ни общих знакомых, ни доброжелателей по телефону. Ни следов моей жены… бывшей жены и ее счастливого… партнера. Надеялся, что моя история никому здесь не станет известна.

Косавец. Мне она стала известна. И очень скоро.

Кондаков. Кстати, каким образом?

Косавец. Написали…

Кондаков. Вернее, вы не поленились и стали писать в Ленинград, наводя обо мне справки.

Косавец. Коллега, все тайное в этом мире рано или поздно становится явным.

Ситник (на авансцене). Всем поисковым группам: разыскивается Пулатов Евгений Осипович, тысяча девятьсот двадцатого года рождения. Возможно, имеет документы на имя Закошанского Станислава Юзефовича. Разыскиваемый вооружен огнестрельным оружием. При проверке соблюдать максимум предосторожности и страховки.

Чуприкова. Да, Рем Степанович, наделали вы в нашем городе шума!