Переплыли воду реки Лалис,Едут верхами вдоль страстной земли.Видят: древний город Ерусалим.День был прекрасен, к привалу пришли,В монастырь явились дары сложитьИ на ночлег гордецы разошлись. Приготовил Карл чудные дары.В сводчатый цветной пришел монастырь.Там стоит алтарь: Отче наш святый,Здесь апостолам Бог читал Псалтырь.Здесь двенадцать кафедр еще видны,Тринадцатый трон — пуст, заперт на ключ.Карл туда вошел, от радости ликует,Как увидел кафедру, к ней подошел вплотную.Сел император чуть-чуть отдохнуть.Двенадцать пэров кольцом стали вкруг:Здесь еще никто сидеть не дерзнул. Карл поднял голову, светел лицом.На него взглянув, иудей вошел.Взглянул на Карла — дрожь его берет,Глядеть боится: слишком горд Карлон,Чуть не споткнулся и выбежал вон.По мраморной лестнице входит в дом,Вошел к патриарху и речь повел:«Идем в монастырь, готовьте купель,Хочу креститься как можно скорей!Вошли в монастырь двенадцать князей,С ними тринадцатый — всех красивей:Сам Господь Бог, как я уразумел.Господь с дюжиной апостолов всей».Услышал — ризу надел патриарх,В белых стихирях клириков позвал,Рясы, клобуки одеть приказал.С пышным клиром к Карлу выходит сам.Ему навстречу государь Карлон,Снял корону и наклонил свой лоб.Облобызались, ведут разговор.Сказал патриарх: «Вы откуда, сир?В мой монастырь никто не смел входить,Разве я кого прикажу впустить».«Сир, я зовусь Карл из Франкской земли,Дюжину царей к себе приманил,Бога любя, пришел в Ерусалим, —Крест и гробницу я пришел почтить».Патриарх ответил: «Вы, сир, храбрец, —Сядьте на кафедру, где Бог сидел,Карлом Великим нарекайтесь днесь».Карл ответил: «Велик Бог пятьсот раз!Честных реликвий нельзя ли мне дать?Я бы их французам там показал».Патриарх ответил: «Берите хоть горсть.Симеона руку берите вот,Я пошлю за Лазаря головойИ Степана-мученика дам кровь».Карл благодарит, отвесил поклон. Французам в палатах стелют постель —Двенадцать пэров устроились все.Гуг-сильный велел им вина принесть.Он силен, лукав, во зле закоснел.В сводчатом зале в мраморном столбеВ головах у пэров Втируша сел,В скважину за ними всю ночь глядел.Свет от карбункула нельзя светлей,И все было видно, как в майский день.Гуг-король сильный уходит к жене,А Карл и франки легли на ночлег:Сейчас начнется бахвальство князей.2 Государь, Великий Карл, сказал:«Моя похвальба впереди других.Пусть выберет человека сильный король ГугИз всей своей челяди, чтоб был крепок и могуч,Пусть напялит на себя две кольчуги и два закрытых шлемаИ сядет на коня тонконогого, как ветер, —И пусть король мне одолжит саблю с рукоятью золотой резьбы, —Я порублю оба шлема, там, где ярче всего их блеск,Пополам разобью кольчуги и шлемы с россыпью заморских камнейИ седло с загривком тоже разрублю пополам.Саблю загоню в землю и, если не выдерну сам,Ни один человек из костей и мяса ее не вызволит вновь,Пока не разроет землю в меру длины копья».«Клянусь Богом, — говорит Втируша, — вы могучи и крепко сложены.Король Гуг поступил безумно, допустив вас под свой кров.Если я еще услышу этой ночью ваш дикий бред,Завтра утром, чуть свет забрезжит, я вас выпровожу вон». И опять говорит император: «Похваляйтесь, племянник Роланд».Роланд отвечает: «Охотно, государь, если есть ваш приказ.Попросите вы Гугона одолжить мне Олифант.Я из города выйду в поле, стану посреди лугов.Столько воздуха я выдую, такой ветер зашумит,Что во всем этом городе — а он весьма велик —Не останется ни ставенки, ни дверцы на петле,Будь хоть медная литая, не в пример другим прочна,Чтобы ветер не подхватил ее, не хлопнул одну к другой.Я скажу: силен король Гуг, если он тогда устоитИ усов не потеряет, опалив их на огне.А когда волчком завертится — с шеи лисий мех,А когда совсем споткнется — горностаевый мех с плеч».«Клянусь Богом, — говорит Втируша, — мне не нравится эта похвальба.Король Гуг поступил как безумный, допустив его под свой кров». «Государь Оливьер, похваляйтесь», — говорит вежливый Роланд.Князь Оливье отвечает: «Охотно, лишь бы только Карл мне разрешил». А вы, государь епископ, не хотите ль загнуть похвальбу?»Турпин отвечает: «Конечно, если воля Карла такова.Пусть из своих конюшен выберет завтра корольТрех скакунов наилучших, выпустить в поле гулять.Справа за ними я буду бежать и, на полном ходуПока не вскочу на среднюю лошадь, двух других не коснусь.Крупных четыре яблока я зажму в кулак, —С руки на руку буду их перебрасывать и ловить,Предоставив моей лошади свободу и самый быстрый ход.Если же хоть одно яблоко выскользнет из моей руки,Карл, государь великий, пусть плюет мне железом в глаза».«Клянусь Богом, — говорит Втируша, — эта похвальба совсем хороша:Не содержит ничего обидного для господина моего короля». Говорит Вильгельм из Оранжа: «Господа, дайте мне хвастнуть.Видите этот шар, огромнее его не бывает, —Сколько ушло на него золота, сколько наверчено серебра!Сдвинуть с места его бились, бывало, тридцать человек.Ничего не могли поделать: такая тяжелая кладь.Подыму его рано утром одной рукой,А потом его выкачу на середину дворцаИ в стене сделаю пробоину в сорок локтей».«Клянусь Богом, — говорит Втируша, — вам верить нельзя.Король Гуг поступит безумно, отказавшись вас испытать.Раньше, чем вы обуетесь, утром ему шепну». И еще говорит император: «Пусть хорохорится Ожье,Князь из Данемарка, мастер трудных дел».«Хорошо, — сказал храбрый, — я вашу службу несу.Этот могучий свод колонны поддерживает весь дворец.Нынче утром он так забавно вертелся вместе с дворцом.Завтра он будет трещать в моих могучих руках.Затрещит столб могучий, упадет навзничь,Зашатается дворец, вместе с ним рухнет.Подвернутся людишки — им несдобровать.Король Гугон будет глуп, если не спрячется в угол».«Клянусь Богом, — говорит Втируша, — этот человек объелся белены.Да не допустит Господь исполненья такой похвальбы!» Говорит император: «Князь Наймон, похвалитесь как следует».«Хорошо, — отвечает храбрый. — Я мастью сед.Пусть мне подаст Гугон свою кольчугу темной меди.Завтра, как получу, сейчас же ее одену:Я так отряхнусь и сзади и спереди,Что, будь эта кольчуга из белой иль черной меди,Все равно, — как солома, разлезутся ее петли».«Клянусь Богом, — сказал Втируша, — вы стары и седы,Шерсть ваша белая, а мышцы для победы». Император сказал: «Беранжер, вам тоже нужно хвастнуть».«Если на то ваша воля, — Беранжер отвечает, — пусть.Король может собрать сабли всех своих рыцарей в горсть.По самое горло из золота в глубокую землю врыть,Чтоб в небо глядели щетиною одни лезвия вверх.На верхний пролет башни я подымусь пешИ прямо на их сабли с высоты налечу, как смерч.Рукояти погнутся, сабли рассыпятся вдребезги, в сор,Друг друга изрубят сабли, клинок зазубрит клинок.Ни одна меня не поранит, я встану свеж и здоров:Ни царапины, ни раны,не увидите ничего!»«Клянусь Богом, — говорит Втируша, — человек объелся белены.Если правду говорить, как железо, его плоть закалена». Bимператор: «Теперь похваляйтесь, Бернардс».Князь отвечает: «Охотно, если есть на то ваш приказ.Слышите этой обширной воды в берегах шум?Завтра ее до капли выплесну из берегов,Выведу на луговины у вас у всех на глазах,Затоплю все подвалы, сколько их в городе есть.Вымочу людей Гугона, пополощу их в воде,На самую высокую башню самого заставлю влезть.Он не раньше сползет на землю, чем я скажу ему: «слезь».«Клянусь Богом, — говорит Втируша, — этот человек одержим.Король Гуг поступил безумно, сделав его гостем своим». Князь Бертран говорит: «Пусть хвалится мой дядя».Эрно из Жиронды сказал: «Я готов Святой Троицы ради.Пусть возьмет король Гуг свинца четыре клади,Вольет в один котел, растопит и расплавит.Глубокое корыто велит поставить на пол,Наполнит до краев свинцовой жидкой лавой.До девятого часа в нем я просижу, как сяду.Когда, покрывшись коркой, затвердеет свинец,Хорошенько осядет, я выйду из сплаваИ свинец разломаю как ни в чем не бывало.Не прилипнет ко мне на Божию коровку ни осколка сплава».«Вот это похвальба! — говорит Втируша. —Никогда не слыхал о таких толстокожих —Если он не врет, у него железная кожа». Говорит император: «Похваляйтесь теперь вы, сударь Аймер».Аймер отвечает: «Охотно, если есть на то ваш приказ.Есть у меня шапочка алеманского шитья,Подбитая мехом заморской рыбы большой.Когда я нахлобучу эту шапочку на свой лобИ Гуг, проголодавшись, обедать сядет за стол,Я съем всю его рыбу и светлый выпью кларет.А потом размахнусь сзади и тресну его по голове,Так тресну, что от боли он полезет под стол.Тогда я вырву бороды и выщиплю всем усы».«Клянусь Богом, — сказал Втируша, — этот человек сошел с ума,Король Гуг поступил как безумный, допустив его под свой кров». «Сударь Бертран, похваляйтесь», — император говорит.Князь отвечает: «Охотно, приятно вам послужить.Принесите мне завтра утром два хороших крепких щита.Я выйду за город, в поле на старинный взберусь холм.Там щиты я столкну вместе, в воздухе их потрясу,Высоко их вверх подброшу, подыму такой громкий вопль,Что во всей окружной местности на четыре лье кругомВсе олени испугаются, разбегутся серны в лесах,Не останется нигде ни косули, ни лисицы, ни дикой козы».«Клянусь Богом, — говорит Втируша, — мне не нравится эта похвальба.Это может не на шутку огорчить моего короля». «Похваляйтесь, сударь Герин», — говорит император Карл.Князь отвечает: «Охотно. Завтра на людяхПринесите мне крепкое, годное к метанью копье.Пусть будет большое и неуклюжее, под стать разве мужичью.Древко длиной с яблоню, железный наконечник в сажень.На верхушке этой башни, на этот мраморный столбПоложите две денежки, два динария, один на один.Я же выйду за город, в поле, отмерю половину лье.Вот тогда глядите в оба: увидите, как я метну копье.На прицел возьму башню, одну денежку собьюТак нежно и осторожно, что другая не зазвенит.Так легко побегу обратно, так стремительно побегу,Что бегом добежать успею на каменный этот порогИ копье перехвачу рукою, прежде чем коснется земли».«Клянусь Богом, — говорит Втируша, — эта похвальба стоит трех других.Ничего в ней нет постыдного для господина моего короля». Когда князья нахорохорились и заснули крепким сном,Тихонько вышел из комнаты Втируша, что слышал все.Подошел к дверям той комнаты, где спал король Гуг,Скользнул в дверь полуоткрытую, в головах постели стал.Император проснулся, волнуется, хочет новости узнать:«Ну как, что французы делают? И Карл, что с лица горд?Как промеж собой разговаривают и долго ль будут гостить?»«Ей-Богу, — говорит Втируша, — об этом они ни гугу.Всю ночь насмехались над вами, оскорбляли вас всю ночь».И похвальбы ему передал так, как он их запомнить мог.Гуг-король его выслушал, от печали потемнел. «Клянусь Богом, — восклицает он, — король Карл совсем одурел,Когда слова шалые про меня говорил.А я вчера в палату каменную пустил их ночевать!Если завтра же не распутают похвальбы, что ночью сплели,Я снесу им всем головы мечом-колдуном!»
