Вильгельм-государь круто спешит:«Открывайте ворота, — привратнику говорит. —Я — Вильгельм, кто мне не поверит, тот согрешит».Отвечает привратник: «Потерпите чуть-чуть».С башенки прыгнул быстрей, чем дохнуть,Пришел к Гибурк, кричит, надрывает грудь:«Госпожа моя ласковая, вам нельзя медлить:В полных доспехах там всадник приехал,Языческой сбруей блестит его тело.Что за гордость необыкновенная!Он похож на тех, кого битва носит.Еще на руках у него кровь сохнет.Лошадь крупная, всадник рослый,Просит верить, что он Вильгельм Курносый,Ради Бога, взгляните на него, госпожа».Слышит Гибурк, не смеет дышать,С дворцовой лестницы вниз сбежала,Пришла туда, где ров глубок и вода свежа.Говорит Вильгельму: «Друг вассал, что вам угодно?»Отвечает государь: «Не мешкайте долго,Госпожа, поскорее опустите мост-колоду,Тугая погоня за мной: Бадук и ДерамедИ двадцать тысяч турок в зеленых шлемах медных.Если обрушатся, я буду смерти предан.Госпожа моя ласковая, вам нельзя медлить».Отвечает Гибурк: «Друг вассал, вас пустить невозможно.Я здесь одна, никого на мужчину похожего,Не считая привратника и маленького сторожа.А из детских годочков и десятки не сложишь.Наши дамы сердцем до слез приунылиИз-за мужей, не знают, живы ли.Вильгельм Курносый их в поле вывелВ Алисканс, на языческое быдло.Ни одной скважины, ни одной щели вамНе открою, пока домой не вернется Вильгельм.Он принял оружье из рук моих с весельем,Да хранит его Бог, распятый за христианское племя».Слышит Вильгельм, чуть не падает ниц,От жалости плачет курносый маркиз.Крупные слезы по курносому лицу полились.Выпрямился снова, Гибурк кличет:«Странный у вас, госпожа, обычай.Слишком быстро вы от меня отвыкли.Я — Вильгельм, кто мне не поверит, тот согрешит».«Вы лжете, язычник, — Гибурк говорит, —Но клянусь апостолом, что близ Нейрона убит,Откройте ваш лоб, что так блестит.Раньше я вам не открою!»s sГосударю Вильгельму войти спех:Медлить тут нечего — врагов не счесть —Вся дорога гудит от бесчисленных тех,Кому несподручно его жалеть.«Госпожа моя ласковая, — Вильгельм, муж храбрый, молвит. —Заставляете ждать меня слишком долго,Вон язычники выползли на холмы пологие».Отвечает Гибурк: «Вы, должно быть, шутите —На Вильгельма вы не похожи ни чуточки.Какой вы Вильгельм, когда язычников трусите.Но клянусь головой Петра, святого мученика,Ни к одной двери вам не подберу ключика,Пока не снимете шлема, что на голову нахлобучили,И рта не разгляжу я как можно лучше.Голоса разных людей бывают созвучны.Я здесь одна, кто мне за вас поручится?»Послушал государь, поднял забрало совсем,Потом скинул шлем зеленый в многоцветных камнях.«Госпожа, вот я открыт от головы до темени.Я — Вильгельм, пустите меня, пока есть время».Пока Гибурк его рассматривает пристально и вдоволь,Сто язычников проходят медленно полем,С места битвы поворотил их Ураст, сарацинский воин.В подарок Дерамеду ведут на убойДвести пленников — у всех лицо молодое,И тридцать дам яснооких ведут с собою.На них громыхают большие цепи.Язычники их бьют, пока Господь терпит.Госпожа Гибурк слышит их громкий плач,Как они Господа кличут, как цепи влачат.Говорит Вильгельму: «Я была права,Теперь уже очевидно — ты не Вильгельм, муж храбр,Чью мышцу каждый хвалит, что метко бьет.Разве он стерпел бы наших людей увод?Разве он стерпел бы побоища стыдИ униженье братьев так близко, как ты?»«Вот это испытанье! — Вильгельм-князь говорит. —Но клянусь Всемогущим, на ком держится мир,Пусть меня собираются живым четвертовать,На глазах у ней буду сражаться, покажу, каков я в бою,Из любви к ней я должен в битвах говеть,Выковать Божью волю не за страх, а за совесть,Смирить свое тело, как настоящий постник».Снова надел шлем, лошадь пришпорил,Внушил ей лететь с величайшей скоростью.И видит язычников могучих и черствых.
