В исходе апреля был ясный день,Трава пробивалась, луг зеленел,Деревцам хотелось листья надеть.В эту пору, как известно мне,В граде Париже был пятничный день.Ради этой пятницы я решилВ Божий храм отправиться, в Сен-Дени,Там монах был вежливый — Савари.Он, спасибо Богу, мне угодил:Показал и дал мне прочесть из книгИсторию Берты, Пепина стих,Как львиный прыжок мог произойти.Темный писец и жонглер-ученикВсе переврали, не понять ни зги.Там я до вторника остался жить,Чтобы всю повесть с собой прихватить:Как Берта в лес пошла одна бродитьИ натерпелася страстей каких.Так рифмы сплел, клянусь жизнью души,Что непонятливый получит шиш,Кто с пониманьем — отблагодарит. Госпожа в лесу и плачет навзрыд.Воют гиены, и рыкают львы,Громы гремят, и молнии видны.Дождь лил как из ведра, и ветер был.Кличет святителей, Бога зовет:«Сир, — говорит она, — я помню все,От девы родились вы под звездой,Три царя к вам пришли, спасется тот,Кто в черный день назовет трех волхвов.Тот, кто принес мирру, был Мельхиор,Благовонье принес Гаспар, другой,Третий был Бальтазар, с золотом волхв,На коленях слушали ваши слова.Тут все несомненно, и, Божья власть,Спаси бедняжку, что сойдет с ума».Сказав молитву, закуталась в плащИ, вручив себя Богу, в лес пошла. В лесу бродит дама, чей страх велик,Что мудреного, если сердце болит?Кто знает, куда ведут?Налево, направо часто глядит.И вперед, и назад — отдохнет миг,Станет на месте, начнет нежный плач.На голых коленках к земле припав,Руки накрест, лежит на ложе трав,И землю целуют ее уста.Поднялась, тяжело вздохнула она,Бланшефлор жалеет, царицу-мать.«Если только бы знала, госпожа,Как я мучусь — ты бы умерла!»И к Создателю, руки протянув:«Сир, с вашего трона вам видно.Вы пошлите за мной в лесную глушь,Ваша нежная мать меня сыщет пусть,Чтобы моя плоть не досталась врагу».Пальцы ломает, не жалеет рук,Зовет Божью Мать, льнет к Богу-Отцу. Вечером даме — убогий ночлег:Нет высокой спальни и крыши нет,В головах нет подушки, негде лечь,Нет дам — нет служанок, нет людей,Нет ковра-одеяла, тело греть.Разразилась слезами в темноте:«Ночь, ты длинна, я не верю тебе,И все равно, когда настанет день,Я опять заплутаю без путей:Довольно причин волноваться мне.Не миновать одной из трех вещей:Или замерзну, иль жаждой умру,Или меня до рассвета сожрут,Хотя моя плоть — незавидный кус.Сыну скажи, Божья Мать, своему,Что с ним в беде совет держать хочу.Мне одной, Госпожа, невмоготу».На коленях целует земной луг:«Святой Юлиан, мне помощник будь».Для «Отче наш» не пожалела уст.На правый бок примостилась уснуть,Крестом укрывается, льнет к Отцу.Спит, вся в слезах, Бог спасет как-нибудь.
