— Тебе нужно новое дело? — недоверчиво спросил он. — А я-то думал, что тебе нравится, когда Паула работает, а мы отдыхаем.
— Это одно из твоих многочисленных заблуждений. Не забывай, что мы должны зарабатывать себе на жизнь.
Керман вздохнул. Прежде чем я успел спрятать свой бокал, появилась Паула.
Это была высокая, стройная девушка с холодными карими глазами и хорошей фигурой. Отличный и, самое главное, неутомимый работник. Именно она вдохновила меня на создание «Универсал-сервис» и одолжила денег, чтобы протянуть первые шесть месяцев. Именно ей мы обязаны четкой организацией нашей работы и нашим процветанием. И именно поэтому ее следует назвать душой нашей конторы. Если бы не она, мы бы за неделю вылетели в трубу.
— Может, придумаешь что-нибудь получше, чем сидеть здесь и напиваться? — прокурорским тоном спросила она, уничтожающе глядя на меня.
— А что, есть занятие получше? — с интересом спросил Керман.
Она метнула в его сторону выразительный взгляд и снова уставилась на меня.
— Фактически мы с Джеком уже занимаемся новым делом, — поспешно сказал я и принял глубокомысленный вид. — Джек, пойдем посмотрим на месте…
— Это куда же вы решили пойти взглянуть? — перебила она меня. — Не в бар ли Финнегана?
— Отличная мысль! — обрадовался Керман. — Может, Финнеган поможет нам чем-нибудь?..
— Прежде чем уйти, посмотрите вот это, — Паула помахала перед моим носом конвертом. — Его принес швейцар. Он нашел конверт в одном из карманов старого пиджака, который ты так великодушно подарил ему.
— Моего пиджака? — удивился я. — Странно… Я больше года не надевал этот пиджак.
— Это видно и по штемпелю на конверте, — холодно заметила Паула. — Письмо было отправлено четырнадцать месяцев назад. И ты, наверное, сунул письмо в пиджак и забыл о нем. Это так похоже на тебя!
— Не могу припомнить, чтобы я его раньше видел, — пробормотал я, рассматривая запечатанный конверт. Адрес был написан мелким женским почерком.
— Если учесть, что ты ничего не можешь вспомнить, пока не прибегнешь к моей помощи, то это не удивительно, — язвительно сказала Паула.
Я вскрыл конверт. В нем оказалось письмо и пять стодолларовых ассигнаций.
— Великий боже! — Керман вскочил на ноги. — И это ты подарил швейцару?!
— Только твоей критики мне не хватало, — мрачно произнес я и принялся читать.
«Крестуэйс, бульвар Футхилл.
Оркид-сити. 16 мая 1948 года.
Прошу вас посетить меня по указанному выше адресу завтра в три часа, чтобы получить улики против того, кто шантажирует мою сестру. Мне известно, что вы занимаетесь подобной работой. Пожалуйста, считайте это письмо конфиденциальным и срочным. Посылаю пятьсот долларов в виде задатка.
Дженнет Кросби».
Мы долго молчали. Даже Керман не раскрывал рта. Больше года тому назад мы получили предложение и задаток в пятьсот долларов и даже не подозревали об этом.
— Конфиденциальным и срочным… — повторила Паула. — А ты хранил его у себя столько времени… И неизвестно, сколько этот конверт пролежал бы еще, если бы не швейцар. Потрясающе!
— Заткнитесь! — не выдержал я. — В конце концов, она не позвонила, не потребовала объяснений? Ведь письмо могло просто затеряться. Но… подождите минутку! Она же умерла!.. Одна из девочек Кросби умерла, я точно помню. И кажется, именно Дженнет, не так ли?
— Да, — Паула кивнула. — Но я проверю. Сейчас же подниму все, что известно о Кросби.
Паула вышла.
— Итак, она умерла… — сказал я. — Полагаю, надо вернуть деньги родным.
— Если мы это сделаем, — Керман всегда неохотно расставался с деньгами, — то пресса может пронюхать обо всем. История, подобная этой, — не слишком хорошая реклама нашему бизнесу. Мы должны следить за каждым своим шагом, Вик. Гораздо умнее забрать денежки себе и не заикаться об этом деле.
— Этого ни в коем случае нельзя делать! Мы можем оказаться несостоятельными, но в любом случае должны оставаться честными.
Керман снова растянулся в кресле.
— Не стоит будить спящую собаку, — философски заметил он. — Кросби ведь был связан с нефтью, не так ли?
— Да. Но он умер. Его застрелили пару лет назад. — Я достал перочинный ножик и принялся ковырять им пресс-папье. — Ума не приложу, как могло оказаться в пиджаке это письмо… Я никогда о нем не слыхал!
Керман, хорошо знавший Паулу, усмехнулся.
— Не обращай внимания на ее придирки, — сказал он. — Хотя… Я доволен, что она нападает не на меня.
Я продолжал резать пресс-папье, пока не вернулась Паула.
— Она умерла от сердечного приступа — в тот же день, когда послала нам письмо. Не удивительно, что ты больше не имел сведений о ней.
— Сердечный приступ? Сколько же ей было лет?
— Двадцать пять.
Я отложил перочинный нож и закурил сигарету.
