Тим Мифлин был хорошим копом, и несколько раз мы работали вместе. Когда он нуждался в моей помощи, я помогал ему, и наоборот. Он с уважением относился к моему знанию лошадей, и несколько раз умудрялся выигрывать на скачках благодаря моим советам.
— Это Мэллой. Как дела, Тим?
— Что тебе нужно? Ты же никогда бескорыстно не интересуешься моими делами.
— Кому принадлежит оливкового цвета додж с номером ОР-3345?
— Ты всегда обращаешься ко мне, чтобы сэкономить собственные денежки, — проворчал Мифлин. — Если Брендон узнает об этом, будет жуткий скандал.
— Я же не скажу ему, что получил сведения от тебя, — усмехнулся я. — И еще одно, Тим, насчет экономии денег. Если хочешь, можешь завтра на Кребб-хилл поставить на номера 16 и 30.
— Ты это серьезно?
— Я всегда серьезно говорю о таких вещах. Продай дом, заложи жену, ограбь сейф Брендона! Помешать тебе может только смерть лошадок.
— Если ты говоришь…
— Можешь не сомневаться.
Я терпеливо ждал, пока Тим сверялся с картотекой. В это время Джек Керман принялся деловито крутить диск второго телефона.
— Что это ты собираешься делать? — поинтересовался я.
— Позвонить своему букмекеру. Мне эта лошадь тоже нравится.
— Забудь об этом. Я сказал ему только то, что сказали мне.
Керман разочарованно бросил трубку.
— А если он действительно продаст дом? Ты же знаешь его отношение к скачкам.
— Ты видел его дом? Нет. А я видел. Я сделал ему одолжение…
В этот момент послышался голос Мифлина:
— Машина зарегистрирована на имя Джонатана Зальцера, бульвар Футхилл, больница. Ты это хотел узнать?
— Возможно… — Я едва скрывал возбуждение. — Кто такой Зальцер? Ты что-нибудь знаешь о нем?
— Немного. Он содержит сумасшедший дом. Вернее, лечебницу для психов.
— Никакой жестокости в обращении с пациентами?
— У него нет причин быть жестоким. У доктора много денег, они просто сами плывут ему в руки.
— Спасибо, Тим.
— Машина Зальцера? — уточнил Керман.
Я кивнул.
— Итак, начинаем работать, — я посмотрел на Паулу. — Что там у нас есть относительно Зальцера?
— Посмотрю, — она поставила на стол картотеку.
— Вот это, вероятно, тебя тоже заинтересует. Здесь все о Дженнет Кросби.
Я бегло просмотрел карточку, пока Паула искала материалы на Зальцера.
— Танцы, теннис, гольф, — я посмотрел на Кермана. — Не очень подходящие занятия для человека с больным сердцем. Близкие друзья: Джейн Парметта и Дуглас Шеррил. Пару лет назад она была помолвлена с Шеррилом, но по непонятным причинам помолвка была расторгнута. Кто этот Шеррил?
— Никогда о нем не слыхал. Хочешь, чтобы я поискал его?
— Было бы неплохо найти этих Парметта и Шеррила. Скажи, что дружил с Дженнет еще в Сан-Франциско. Узнай их прошлое, но смотри, чтобы они не обманули тебя. Мне нужно знать их реакцию на смерть Дженнет от сердечного приступа. Может, у нее действительно было слабое сердце, но если нет, тут уж мы начнем работать по-настоящему.
— О'кей, — отозвался Керман.
Вошла Паула.
— Ничего особенного, — сказала она. — Зальцер открыл свою лечебницу в 1940 году. Лечебница по высшему разряду: двести долларов в неделю.
— Неплохо!
— Что-то я не верю, что все его больные действительно сумасшедшие, — проговорил Керман. — Скорее всего, это какая-то разновидность рэкета, и нам стоит влезть в это дело.
— Что еще?
— Он женат. Бегло говорит по-французски и по-немецки. Имеет степень доктора наук. Увлечений нет. Детей тоже. Пятьдесят три года, — прочла Паула. — Вот и все, Вик.
— О'кей. — Я встал. — Помоги Джеку, Паула. Он займется поисками Джейн Парметта и Дугласа Шеррила. Я же иду к мамаше Бендикс. Хочу кое-что узнать о прислуге Кросби. Их дворецкий что-то не внушает мне доверия. Может, это она дала ему работу…
С первого взгляда миссис Марту Бендикс, исполнительного директора фирмы «Бендикс Эткинс», легко можно было принять за мужчину. Она была огромна и широка в плечах. Волосы коротко острижены, мужской твидовый пиджак и галстук. Но когда она выходила из-за стола, вы удивлялись еще больше, увидев ее черные чулки и тяжелые ботинки.
Она очень сердечная женщина, но боже вас упаси подходить к ней близко. У нее есть привычка хлопать собеседника по спине, после чего у того часа два-три невыносимо болит позвоночник.
Смех ее оглушает. Ни за какие коврижки я не стал бы жить с такой женщиной, несмотря на ее доброе сердце.
Робкая девушка с беличьим лицом провела меня к миссис Бендикс.
— Входи, Вик! — загудело из-за стола, заваленного бумагами. — Садись. Давненько мы не виделись. Чем ты занимаешься?
Я сел и улыбнулся.
— Да так… Разные дела. Я пришел к тебе за помощью, Марта. Ты имела дело с Кросби?
— Немного. — Она достала из-под стола бутылку виски, два стакана и пакетик с кофейными зернами. — Давай выпьем, только осторожно. Мэри не одобряет, когда пьют в рабочее время.
— Мэри — это та, с кроличьими зубками?
— Не говори о ее зубах, она тебе этого не простит… — Марта протянула мне полстакана виски и горсть кофейных зерен. — Ты имеешь в виду Кросби с бульвара Футхилл?
Я отхлебнул виски и подтвердил, что именно этих Кросби я имею в виду.
