Посылаю Вам письмо, которое я получил из «Русских ведомостей». Пишут, что у них вышло постановление не посылать наложенным платежом по причинам, в письме изложенным*. Я ответил*, что ответственность принимаю на себя и что могу даже представить залог, ибо все Вы люди благонамеренные и цивилизованные, хотя устриц и не едите. Таким образом, «Сборник» будет Вам выслан. Если же синклит «Русских ведомостей» со свойственною ему педантичностью не пожелает сделать для меня исключения, то я взнесу деньги из «хуторских», а при свидании сочтемся. Я уже писал Вам*, что сестра выезжает из Москвы 20-го. Деньги могу выслать хоть сейчас, потому что нраву моему не препятствуй*, могу всё купить и выкупить. Три тыщи! Ждем от Вас писем.
Если покупка хутора состоится, то я приеду первого марта.
Со мной произошла перемена: те две классические рюмки водки, которые я выпивал за ужином, чтобы крепче спать, теперь уж я не пью. После инфлуэнцы у меня испортился вкус, и все спиртные напитки кажутся мне микстурой. О, несчастье особого рода!
Лешковская кланяется Вам*. Будьте здоровы тысячу раз.
1047. А. С. СУВОРИНУ
27 ноября 1891 г. Москва.
Вызвал Ежова телеграммой и сообщил ему что нужно*. Он готов служить отечеству, и я весь вечер поучал его. Говорил ему, чтобы напирал на предметы и вопросы общего характера, имеющие притом практический интерес. Он хочет писать вместе со своим приятелем Лазаревым (Грузинским); вдвоем веселее, да и Лазарев немножко умнее его.
Я написал рассказ на злобу дня — о голодающих и послал в «Сев<ерный> вестник»*. Попросил 250 р. за лист. Условия мои приняты.
Завтра посылаю рассказ в «Север»*.
Если Вы будете покупать выигрышные пятирублевые билеты для себя и для своих подписчиков, то купите и мне два билета или 10 купонов. Я привезу Вам десять руб. Простите, что беспокою таким пустяком, но в Москве билеты расхватают в один час, и я останусь без надежды выиграть 100 тысяч.
Я еще не получил конца корректуры «Дуэли» и думаю, что чтение корректуры по обстоятельствам, от меня не зависящим, продлится до начала декабря; значит, книга может не выйти в декабре*.
Ежов порядочный и толковый парень, но надо его на вожжах держать и постоянно направлять его то вправо, то влево. При таком условии из него выработается хороший работник.
Будьте здоровы и богом хранимы.
Мечтаем все о переезде на хутор.
Две рукописи получил*. Сегодня ночью прочту.
1048. А. П. ЛЕНСКОМУ
29 ноября 1891 г. Москва.
Дорогой Александр Павлович, зять покойного В. П. Бегичева г. Голубев прислал мне счет*, который просил передать А. М. Кондратьеву. Но так как адрес Алексея Михайловича мне неизвестен, то счет посылаю Вам для передачи по адресу.
Я давно уже болен, давно уже не выхожу из дому и забыл, что значит свежий воздух и холод. Дела мои пошли на поправку, и скоро я стану выходить, и первым делом — к Вам. Говорят, Вы на меня сердитесь за что-то*, ну, а я по-прежнему всей душой расположен к Вам, и для меня было бы большим удовольствием повидаться с Вами. У меня была инфлуэнца, а после нее отчаянный кашель и скрипенье в правом легком.
Поклон Лидии Николаевне*.
1049. А. С. СУВОРИНУ
30 ноября 1891 г. Москва.
Возвращаю Вам две присланные Вами чрез контрагентство рукописи. Один рассказ — индийская легенда*. Цветок лотоса, лавровые венки, летняя ночь, колибри* — это в Индии-то! Начинает с Фауста, жаждущего младости, и кончает «благом истинной жизни»* во вкусе Толстого. Я выкинул кое-что, выгладил и получилась сказка, хотя и неважная, но легкая и которая прочтется с интересом. Другой рассказ* безграмотен, сделан по-бабьи и аляповато, но есть фабула и некоторый перец. Я, как увидите, сократил его вдвое. Оба рассказа печатать можно. И мне кажется, что если набрать таких рассказов побольше и потом прочесть их в корректуре, то может выйти интересный и разнообразный рождественский номер. Во втором рассказе участвует елка, кстати сказать.
Ежов мало видит и мало знает, но погодите произносить над ним приговор. Авось у него с Лазаревым и выйдет что-нибудь. Лазарев умен и не стал бы писать про московские газеты*. Вы ничего не будете иметь против, если к будущей субботе я напишу московский фельетон?* Хочется тряхнуть стариной.
А я всё мечтаю и мечтаю. Мечтаю о том, как в марте переберусь из Москвы на хутор, а в октябре-ноябре приеду в Питер жить до марта. Хочется прожить в Питере хоть одну зиму, а это возможно только при одном условии — если я в Москве не буду иметь берлоги. И мечтаю, как все пять месяцев я буду говорить с Вами о литературе и делать в «Новом времени» то, что я умею. А на хуторе медицина во всю ивановскую.
