3 декабря 1891 г. Москва.
Получив корректуру «Каштанки»*, я тотчас же сделал поправки и написал новую главу. Я разделил сказку на большее количество глав. Теперь уже не 4 главы, а 7. Новая глава даст несколько лишних страниц, и авось получится что-нибудь. Друга дома и неверную жену, конечно, я выбросил вон. Корректуру посылаю Вам, а Вы пошлите ее Неупокоеву с объяснением, для чего написана новая глава. Если эта глава Вам покажется резонансом, то бросьте ее.
Получили ли две рукописи?*
Был у меня вчера кн. Урусов, сидел от 7 ч. до 12½ ночи и рассказывал про французских литераторов. Это упитанный, богатый, умеющий увлекаться Флобером и <…>, и, по-видимому, очень довольный собою человек. Но и у него есть заноза в мозгу. Как у Вас прогрессивный паралич, так и он думает, что у него спинная сухотка. Это его мучительная и ровно ни на чем не основанная idée fixe[20], поддерживаемая в нем подагрическими болями и частыми беседами с докторами.
Из Петербурга, из Вильны и из разных российских городов я получаю письма насчет «Дуэли»*. Пишут какие-то незнакомцы. Письма в высшей степени задушевные и доброжелательные. В провинциальных газетах стали критиковать «Дуэль» уже после третьего фельетона*. Значит, можно рассчитывать, что книжка окупит себя.
Когда выйдет в свет «Каштанка», прикажите послать 100 экз. в правление Общества покровительства животным.
Вчера какой-то, по-видимому, очень молодой человек прислал мне из Воронежа* рукопись листов в 40, мелко исписанную. Роман. Название очень новое: «Нищие духом». Умоляет юный автор прочесть и написать ему свое мнение. Можете себе представить мой ужас! Стал я ночью перелистывать роман, а там всё честное прошлое, служение народу, общность интересов, заходящее солнце… Другой, но уже не юный, а отставной полковник*, принес мне две рукописи: «Непрошенные цивилизаторы, или Плоды невежества» и «Знаменитый извозчик». Во второй рукописи изображен идейный молодой человек, который из нужды пошел в извозчики (укор равнодушному обществу, доводящему своих лучших представителей до такого ужасного положения); ну, извозчик сидит на козлах и разговаривает со своими седоками о Марксе, Бокле и логике Милля.
Гуревич не дала аванса*. Какова? Я не огорчился, конечно, но ее-то положение! Нет денег у бедняжки, а в типографию надо, за бумагу надо, авторам надо, Филоксере* надо… Мне за мой рассказ приходится рублей 600. Написал ей, чтоб не стеснялась и высылала мне гонорар, когда ей угодно и удобно. Кстати сказать, я «выскочил». Я столько написал, что если мне будут присылать гонорар аккуратно, то я проживу безбедно до самого отъезда на дачу.
Да хранит Вас аллах! Акакий Московский весьма достоин того, чтобы стать штатным сотрудником «Нового времени»*.
1055. А. С. СУВОРИНУ
4 декабря 1891 г. Москва.
Посылаю Вам моск<овский> фельетон*. Хотел изобразить кратко московского интеллигента. Сел вчера писать, но мешали посетители, так что писал сегодня и спешил. Не знаю, что вышло. Должно быть, неважно. Если бросите, в претензии не буду. Но никому не говорите, что я автор*.
Хотел было переписать, да некогда, пора на почту. Простите.
Получили корректуру «Каштанки»?*
1056. В. А. ТИХОНОВУ
8 декабря 1891 г. Москва.
30-го ноября, дорогой Владимир Алексеевич, я послал Вам рассказ*, прошло уже десять дней, а от Вас — ни гласа, ни воздыхания*…Получили ли Вы рассказ? Не затонул ли он где-нибудь в житейских волнах? Годится ли он? И проч. и проч. Если рассказ годится, то пришлете ли Вы мне корректурку, как я просил? В письме, приложенном к рассказу, я также вопиял к Вам насчет авансика. Вы как-то в одном из своих писем проговорились, что можно получить «и вперед». Посылая рассказ свой, я вспомнил об этом «и вперед» с особенным удовольствием, так как у меня денег буквально
Как Вы живете? Какова у Вас подписка? Рекламируется «Север» хорошо, и успеха ждать можно.
У нас в Москве новостей никаких. Может быть, они и есть, но я об них ничего не знаю, так как по целым дням сижу дома и выздоравливаю от инфлуэнцы. Говорят, что в театрах скучно. О хороших новых пьесах что-то не слышно. Мороз в 23 градуса.
Отвечайте и вообще пишите поподробнее*. Еще одно: если будете высылать мне деньги, то нельзя ли устроить эту церемонию через контору бр. Волковых (Невский), переводом
Всего хорошего! Когда буду в Питере, увидимся. Остановлюсь я у Суворина, а Вашего домашнего адреса я не знаю.
Поклон общим знакомым.
1057. А. И. СМАГИНУ
10 декабря 1891 г. Москва.
Что Вы с нами делаете?!?!
