Если зимой отыщешь мне квартиру, то всю зиму проживу в Петербурге. Достаточно одной комнаты и ватерклозета.
Не проехаться ли нам вместе куда-нибудь?* Времени ведь еще много. В Батум или в Боржом? Здорово попили бы винца.
Крепко сжимаю тебя в своих объятиях.
Наклеить придется по одному листку в каждом экземпляре на 4-й стр. На 5-й же и на 37-й только зачеркивай. Впрочем, поступай, как знаешь. Прости, что я так нагло утомляю тебя.
С своей стороны я подчеркнул зеленым карандашом то, что можно зачеркнуть и что, если стать на точку зрения цензора, наиболее зловредно.
* или слова: «В ее годы! Ах, ах, как не стыдно!»
1733. А. С. СУВОРИНУ
13 августа 1896 г. Мелихово.
13 авг.
Я давно бы тронулся на юг, да не шлют гонорара*, без которого я всё равно что лодка без парусов. Как только получу, тотчас же и поеду. О дне своего выезда из Лопасни телеграфирую Вам*. По пути на один день остановлюсь в Таганроге, чтобы осмотреть свою библиотеку, — и Вы туда телеграфируйте мне, какова у Вас погода и как Вы себя чувствуете, и если у Вас очень хорошо, то из Таганрога поеду прямо к Вам через Новороссийск, не заезжая в Кисловодск и в Тифлис. В Таганроге я буду через сутки по отправлении телеграммы, и Вы рассчитайте так, что если телеграмму я пошлю в среду, то в Таганроге, стало быть, буду в пятницу рано утром.
Повесть для «Нивы» я кончил. Колокольню кончил. Было освящение школы*, и мужики после молебна (который служили три попа) поднесли мне образ, две серебр<яные> солонки и четыре хлеба на блюдах. Один старик говорил речь; говорил очень хорошо. Школа — лучшая в уезде.
Пьесу я послал Потапенке* и вчера получил от цензора письмо*, беспокоится, отчего так долго не шлю. Погода у нас опять жаркая, много грибов. Когда хорошая погода, особливо под осень, то хочется иметь тысяч пятьдесят. Чего бы только я ни наделал на эти деньги!
Нижайший поклон Анне Ивановне, Боре и барышням. Желаю им и Вам не скучать. Да хранят Вас шестикрылии херувимы и серафимы!
1734. А. А. ТИХОНОВУ (ЛУГОВОМУ)
14 августа 1896 г. Мелихово
Многоуважаемый Алексей Алексеевич!
Рукопись и письмо я послал* Вам уже 10-го августа по адресу: редакция «Нивы» (личное).
Желаю Вам всего хорошего.
На обороте:
1735. М. П. ЧЕХОВОЙ
20 августа 1896 г. По пути в Кисловодск.
20 авг.
Я послал тебе в пакете две сотенные бумажки и мелочью — сорок (кажется) рублей; и потом дал Роману еще на руки 25 р.
Отец Николай* должен принести 124 р. Деньги эти можешь тратить.
У Шибаева просят, чтобы ты, когда поедешь в Подольск, зашла в склад и осмотрела лес, нужный для наката.
Позови Григория* и скажи ему, что я написал Соловьянову насчет железа.
Будь здорова. Кланяюсь всем низко.
1736. М. П. ЧЕХОВОЙ
24 августа 1896 г. Кисловодск.
Я в Кисловодске. Жив и здоров. Вчера был в Нахичевани.
Желаю всяких благ и низко кланяюсь.
На обороте:
1737. Н. Н. ОБОЛОНСКОМУ
31 августа 1896 г. По пути в Новороссийск.
Милый Николай Николаевич, не забудьте же послать в гост<иницу> Зипалова полотенце и сказать на почте, чтобы корреспонденцию высылали мне в Феодосию, д<ача> Суворина. Еще раз большое спасибо за гостеприимство*. Низко всем кланяюсь.
1738. А. А. ТИХОНОВУ (ЛУГОВОМУ)
31 августа 1896 г. По пути в Новороссийск.
Многоуважаемый Алексей Алексеевич, сегодня я получил корректуру* и сегодня же выехал из Кисловодска. Пишу в вагоне. Одновременно с сим посылаю Вам телеграмму с просьбой выслать мне конец корректуры*, которого я — увы! — не получил. Адрес: Феодосия, д. Суворина. Пробуду я здесь до 10–12 сентября. Будьте здоровы.
На обороте:
1739. М. П. ЧЕХОВОЙ
31 августа 1896 г. По пути в Новороссийск.
Уезжаю в Новороссийск, а оттуда в Феодосию. Жив и здоров. Если тебе известен адрес Потапенко, то попроси его написать мне в Феодосию о судьбе моей пьесы*.
Всем кланяюсь.
На обороте:
