Говорят, что Правдин берет «Чайку» для своего бенефиса*. Говорят также, что у московского драматурга* Гославского есть новая, недурная пьеса, которая пойдет в Москве на Малой сцене. Если в самом деле пьеса хороша, то Вы бы поручили кому-нибудь переговорить с автором и взять у него пьесу для Вашего театра. Гославский неопытный драматург, но всё же драматург, а не драмодел.
В журнале «Хозяин» № 37 прочтите статью «Отсутствие земства на празднике русской промышленности»; за эту статью «Хозяин» получил предостережение*.
У нас в Мелихове на сих днях умерла самая красивая и самая умная девушка. Умерла неожиданно, по-видимому от заворота кишок. Уныние всеобщее.
Дня через 2–3 по возвращении у меня началось кровохарканье, должно быть оттого, что попал с юга на север*, а не наоборот. Теперь ничего, но скучно, потому что нельзя ничего пить. Лень одолела, не хочется работать. В Феодосии я страшно избаловался.
Погода изумительная. Цветут розы и астры, летят журавли, кричат перелетные щеглы и дрозды. Один восторг. Но вечера длинны и скучны до отвращения.
Кланяюсь Вам низко. Анне Ивановне, Насте и Боре тоже кланяюсь и желаю им всяких благ.
1755. О. П. КУНДАСОВОЙ
1 октября 1896 г. Мелихово.
Многоуважаемая Ольга Петровна, я еду в Москву и остановлюсь там в Большой московской гостинице. Не найдете ли Вы возможным пожаловать ко мне по весьма важному делу?* Я каждый день буду дома до 12 дня. Пробуду в Москве до 5-го окт<ября>.
На обороте:
1756. Е. П. КАРПОВУ
4 октября 1896 г. Москва.
Милый Евтихий Павлович! Ваше распределение конфирмую*. Доктора отдайте Писареву. Ни Панчина, ни Петрова я не знаю; относительно обоих полагаюсь на Ваше благоусмотрение и спорить не буду. Что касается Маши, дочери управляющего, то я всё еще колеблюсь. Отдать эту роль Читау посоветовал мне Алексей Сергеевич. Я видел Читау раза два-три и против нее ничего не имею; но и то, что Александра Павловна* может играть в моей пьесе, приятно улыбается мне — и я уже сильно склонен изменить Читау.
Итак, надо решиться. Отдавайте Машу Никитиной.
Крепко жму Вам руку. Прибуду в понедельник, остановлюсь в собственной квартире*, Эртелев, 6.
Квартира состоит из двух комнат, кухни и ватерклозета. В понедельник уже прибегу к Вам в театр*.
1757. М. А. КРЕСТОВСКОЙ
10 октября 1896 г. Петербург.
Петербург, Эртелев пер., 6.
Милостивая государыня Мария Александровна!
Моя новая пьеса «Чайка», которая пойдет на сцене Александринского театра 17 октября, еще не напечатана; пока имеется один только экземпляр*. Что касается «Иванова»*, то его можно отыскать в одной из книжек «Северного вестника» за 1888 (или, кажется, 1889) год; отдельных же оттисков у меня нет.
Пьесы свои я печатаю в типографии Суворина*, и скоро (через 1–1½ месяца) они выйдут отдельной книжкой.
Позвольте пожелать Вам всего хорошего и пребыть уважающим и готовым к услугам.
На конверте:
1758. И. Н. ПОТАПЕНКО
10 октября 1896 г. Петербург.
Мне нужно видеться с тобой. Есть
1759. А. А. ТИХОНОВУ (ЛУГОВОМУ)
10 октября 1896 г. Петербург.
Многоуважаемый Алексей Алексеевич, будьте добры, оставьте в цензорской помарке это написанное Вами «чтоб»* — тогда не будет шероховатости. Вставьте в помарке № 2 «то» или «то вот вам и» — во втором случае исключив «это».
Вот и всё. Желаю Вам всего хорошего.
1760. М. П. ЧЕХОВОЙ
12 октября 1896 г. Петербург.
Милая Маша, где ты — в Москве или в Мелихове? Пишу в Москву.
Остановился я в доме Суворина, Эртелев, 6. Был у Александра. Живет он хорошо. Постарел. Наталья Алекс<андровна> завела себе собаку, которую прозвали Селитрой и с которой нежничают, как с дочкой. Дети здоровы.
Был у Потапенко. Он на новой квартире, за которую платит 1900 р. в год. На столе у него прекрасная фотография Марии Андреевны. Сия особа* не отходит от него; она счастлива до наглости. Сам он состарился, не поет, не пьет, скучен. На «Чайке» он будет со всем своим семейством*, и может случиться, что его ложа будет рядом с нашей ложей, — и тогда Лике достанется на орехи.
