2358. Т. Л. ЩЕПКИНОЙ-КУПЕРНИК
22 июля 1898 г. Мелихово.
Дорогая кума*, возьмите у Келера на Никольской и привезите 2 фунта крахмалу самого лучшего, для придания нежной белизны сорочкам, а также панталонам. Там же взять: полфунта прованского масла, подешевле, для гостей. А также побывайте на Арбате у портного Собакина и спросите у него, хорошо ли он шьет. Остаюсь любящий Вас
2359. Л. А. АВИЛОВОЙ Около
24-26 июля 1898 г. Мелихово.
Гостей так много*, что никак не могу собраться ответить на Ваше последнее письмо. Хочется написать подлиннее, а рука отнимается при мысли, что каждую минуту могут войти и помешать. И в самом деле, пока я пишу это слово «помешать», вошла девочка и доложила, что пришел больной. Надо идти.
Финансовый вопрос* уже решен благополучно. Я вырезал из «Осколков» свои мелкие рассказы и продал их Сытину на десять лет*. Затем, как оказывается, могу взять тысячу рублей в «Русской мысли», где, кстати сказать, мне сделали прибавку*. Платили 250, а теперь 300.
Мне опротивело писать, и я не знаю, что делать. Я охотно бы занялся медициной, взял бы какое-нибудь место, но уже не хватает физической гибкости. Когда я теперь пишу или думаю о том, что нужно писать, то у меня такое отвращение, как будто я ем щи, из которых вынули таракана — простите за сравнение. Противно мне не самое писание, а этот литературный entourage, от которого никуда не спрячешься и который носишь с собой всюду, как земля носит свою атмосферу.
Погода у нас чудесная, не хочется никуда уезжать. Надо писать для августовской «Русской мысли»*; уже написал, надо кончать. Будьте здоровы и благополучны. Нет места для крысиного хвоста, пусть подпись будет куцей.
2360. В. А. ГОЛЬЦЕВУ
28 июля 1898 г. Мелихово.
Милый друг Виктор Александрович, посылаю тебе заказною бандеролью два рассказа для август<овской> книжки*. Хотел написать еще третий, очень небольшой, да помешали гости. Если рассказы найдешь пригодными, то отдай их в набор
Итак, 1–2 августа увидимся в редакции, если будешь в Москве.
За последнее письмо (300) merci!!* merci beaucoup!
На обороте:
2361. Я. С. МЕРПЕРТУ
29 июля 1898 г. Мелихово.
Многоуважаемый Яков Семенович, атлас получил* и от всей души благодарю Вас. Посылаю Вам свои «Пьесы»*, чтобы Вы могли убедиться, что, кроме «Медведя», у меня нет более ничего подходящего*. Есть, впрочем, «Трагик поневоле», но там только одна роль.
Я рекомендую Вам «Горящие письма» Гнедича*. Это изящная вещица. Я напишу кое-кому из коллег*, и они пришлют Вам свои пьесы, выбрав из них наиболее подходящие. И Гнедичу также могу написать, но он вернется в Петербург не раньше конца августа. Во всяком случае ждите от меня письма в скором времени.
2362. Вл. И. НЕМИРОВИЧУ-ДАНЧЕНКО
30 июля 1898 г. Мелихово.
Милый Владимир Иванович, по слухам, ты уже в Москве. Сим тебя извещаю, что 1-го августа утром я уезжаю; весь день в субботу пробуду в Москве (Слав<янский> Базар — «Русская мысль» — Эрмитаж — Омон), в воскресенье в полдень поеду в Тверскую губ<ернию>*, возвращусь в Москву 5–6 авг<уста>, затем домой — по произволению. Пишу всё сие тебе, потому что мы условились так — всякий раз извещать тебя при отъезде из Лопасни. А когда же ты ко мне*?
Кланяюсь и жму руку.
На обороте:
2363. Ал. П. ЧЕХОВУ
30 июля 1898 г. Мелихово.
Высокопочтеннейший братец! Не писал до сих пор, потому что гости мешали, а главное — писать не о чем. Новостей никаких, кроме того разве, что у нас чудеснейшая погода. Все здравствуют, отец взыскивает, мать в Таганроге, я сижу дома и работаю, Иван где-то путешествует, Маша по хозяйству, Миша в казенной палате, наслаждается семейным счастьем* и постепенно обращается в гоголевского Мижуева.
