Что, по Годскину, действительно «накопляется», но не как мертвая масса, а как нечто живое, это — искусство рабочего, степень развития труда. { Правда (чего Годскин не отмечает, так как ему важно было, в противовес грубому пониманию политико-экономов, сделать ударение на субъекте, так сказать на субъективном в субъекте, в противоположность вещи), имеющаяся в каждый данный момент ступень развития производительной силы труда, служащая отправным пунктом, существует не только в виде навыков и способностей рабочего, но вместе с тем и в тех предметных органах, которые этот труд создал себе и ежедневно возобновляет.} Это и есть подлинное prius{106}, образующее исходный пункт, и это prius является результатом определенного хода развития. Накопление является здесь ассимиляцией, постоянным сохранением и вместе с тем преобразованием уже воспринятого, осуществленного. В таком именно смысле Дарвин делает «накопление» посредством наследственности у всех организмов, у растений и животных, движущим принципом их формирования, так что различные организмы сами формируют себя посредством «накопления» и являются лишь «изобретениями», постепенно накопляемыми изобретениями живых субъектов. Но это не единственное prius для производства. У животного и у растения таким prius'ом является внешняя для них природа, — следовательно, как неорганическая природа, так и их отношение к другим животным и растениям. Человек, который производит в обществе, находит перед собой точно так же и уже модифицированную природу (в частности, элементы природы, превращенные в органы его собственной деятельности) и определенные взаимоотношения производителей друг к другу. Указанное накопление является отчасти результатом исторического процесса, отчасти, у отдельного рабочего, передачей искусства от поколения к поколению. При этом накоплении, говорит Годскин, никакой оборотный капитал не оказывает основной массе рабочих никакого содействия.
Годскин показал, что «запас готовых товаров» (жизненных средств) всегда невелик по сравнению с совокупным потреблением и производством. Напротив, степень искусности наличного населения является в каждый данный момент предпосылкой совокупного производства, — следовательно, главным накоплением богатства, важнейшим сохраненным результатом предшествующего труда, существующим, однако, в самом живом труде.
[878] «Все те результаты, которые обычно приписываются накоплению оборотного капитала, обусловлены накоплением и усвоением навыков искусного труда, а эта важнейшая операция осуществляется, поскольку речь идет об основной массе рабочих, без какого бы то ни было оборотного капитала» (стр. 13) [Русский перевод, стр. 14].
Фразу политико-экономов о том, что число рабочих (а потому и благосостояние или нищета наличного рабочего населения) зависит от наличной массы оборотного капитала, Год-скин правильно комментирует следующим образом:
«Число рабочих всегда по необходимости зависит от количества оборотного капитала, или, как я сказал бы, от того количества продуктов сосуществующего труда, которое дозволяют потреблять рабочим» (стр. 20) [Русский перевод, стр. 22].
То, что приписывают «оборотному капиталу», некоему «запасу товаров», есть результат «сосуществующего труда».
Итак, Годскин говорит другими словами: действия определенной общественной формы труда приписываются вещи, продуктам этого труда; само отношение фантастически представляется в вещном образе. Мы видели, что это есть специфическая характерная черта труда, покоящегося на товарном производстве, на меновой стоимости, и что это quidproquo{107} проявляется в товаре и в деньгах (чего не видит Годскин), а в еще большей степени — в капитале[106]. Действия, производимые вещами как предметными моментами процесса труда, в капитале приписываются этим вещам как такие действия, которыми эти вещи обладают в своей персонификации, в своей самостоятельности, противостоящей труду. Они [по представлению политико-экономов] перестали бы производить эти действия, если бы перестали противостоять труду в этой отчужденной форме. Капиталист как капиталист есть всего лишь персонификация капитала, — одаренное собственной волей, личностью порождение труда, враждебное труду. Годскин считает это чисто субъективной иллюзией, за которой скрываются мошенничество и интересы эксплуатирующих классов. Он не видит того, как этот способ представления проистекает из самого реального отношения, не видит, что не последнее есть выражение первого, а наоборот. В таком же смысле английские социалисты говорят:
«Нам нужен капитал, а не капиталист»[107]. Но если они устраняют капиталиста, то они лишают условия труда характера капитала.
* * *
