Рикардо и его последователи «говорят о стоимости как о своего рода всеобщем и самостоятельном свойстве» (стр. 35).
«Стоимость товара обязательно должна быть его стоимостью в чем-либо» (там же).
Мы видим, почему для Бейли так важно ограничивать стоимость двумя товарами, рассматривать ее как отношение двух товаров. Но тут возникает затруднение:
«Так как стоимость любого товара означает его меновое отношение к какому-нибудь другому товару»
(что означает здесь «меновое [827] отношение»? Почему не его «обмен»? Но вместе с тем в обмене должно быть выражено определенное отношение, а не один лишь факт обмена. Поэтому стоимость = меновому отношению),
«то мы можем говорить о ней как о стоимости в деньгах, стоимости в хлебе, стоимости в сукне, в зависимости от того товара, с которым данный товар сравнивается, и поэтому имеется тысяча различных видов стоимости, столько видов стоимости, сколько существует товаров, и все они одинаково действительны и одинаково номинальны» (цит. соч., стр. 39).
Вот оно. Стоимость = цене. Между ними нет никакой разницы. И не существует никакой «внутренней» разницы между денежной ценой и всяким другим выражением цены, хотя в действительности именно денежная цена, а не цена в сукне и т. д., выражает номинальную стоимость, всеобщую стоимость товара.
Но хотя товар имеет тысячу различных видов стоимости, или тысячу различных цен, столько видов стоимости, сколько существует товаров, все эти тысячи выражений всегда выражают одну и ту же стоимость. Это — лучшее доказательство того, что все эти различные выражения суть эквиваленты, которые не только могут заменять друг друга в выражении, но и заменяют друг друга в самом обмене. Одно и то же отношение товара, о цене которого идет речь, выражается в тысяче различных «меновых отношений» ко всем различным товарам, и тем не менее здесь выражается всегда одно и то же отношение. Следовательно, это отношение, остающееся равным себе, отлично от тысячи своих различных выражений, или стоимость отлична от цены, а цены суть лишь выражения стоимости: денежная цена есть ее всеобщее выражение, всякая другая цена — то или иное особое выражение. Но Бейли не приходит даже и к этому простому выводу. Не Рикардо здесь приверженец фикции, а Бейли — фетишист, так как он трактует стоимость, если и не как свойство отдельной вещи (рассматриваемой изолированно), то все же как отношение вещей между собой, тогда как она есть лишь выражение в вещах, вещное выражение отношения между людьми, общественного отношения, — отношение людей к их взаимной производственной деятельности.
<p>[в) Путаница по вопросу о стоимости труда и о прибыли капиталиста. Смешение у Бейли имманентной меры стоимости с выражением стоимости в товарах или деньгах]</p>[О стоимости труда Бейли говорит:]
«Г-н Рикардо довольно искусно обходит ту трудность, которая на первый взгляд грозит опрокинуть его учение о том, что стоимость зависит от количества труда, употребленного в производстве. Если проводить этот принцип со всей строгостью, то из него вытекает, что стоимость труда зависит от количества труда, употребленного в процессе его производства, — что, очевидно, нелепо. Поэтому г-н Рикардо ловким маневром ставит стоимость труда в зависимость от количества труда, требующегося для производства заработной платы, или, говоря его собственными словами, он утверждает, что стоимость труда надо определять количеством труда, требующимся для того, чтобы произвести заработную плату; а под этим он подразумевает количество труда, требующееся для производства денег или товаров, получаемых рабочим. Это то же, как если бы мы сказали, что стоимость сукна надо определять не тем количеством труда, какое затрачено на его производство, а тем, какое затрачено на производство того серебра, на которое обменивается сукно» (цит. соч., стр. 50–51).
