Это правильно по отношению к ошибочному представлению Рикардо о том, что капитал обменивается непосредственно на труд, а не на рабочую силу. Это то же возражение, какое мы уже раньше слышали в другой форме{60}. Ничего больше. По отношению к рабочей силе аналогия Бейли с определением стоимости сукна не годится. С живой рабочей силой он должен был бы сравнивать не сукно, а какой-нибудь органический продукт, например баранину. Кроме того труда, которого стоит уход за скотом, и того труда, которого стоит производство жизненных средств для этого скота, под трудом, необходимым для его производства, никогда не понимают тот «труд», который сам скот затрачивает на акт потребления, на акт еды, питья, — словом, на усвоение этих продуктов, или жизненных средств. Совершенно так же обстоит дело и с рабочей силой. В чем состоит тот труд, которого стоит производство рабочей силы? Если оставить в стороне труд по образованию рабочей силы, по воспитанию, по ученичеству, — а когда речь идет о неквалифицированном труде, все это почти не идет в счет, — то воспроизводство рабочей силы не стоит никакого другого труда, кроме того труда, который требуется для воспроизводства потребляемых рабочими жизненных средств. Усвоение этих жизненных средств не есть «труд», [828] подобно тому как труд, содержащийся в сукне, кроме труда ткача и труда, заключенного в шерсти, в красках и т. д., не состоит еще и из химических или физических действий самой шерсти, благодаря которым она поглощает красящие вещества и т. д., как рабочий или скот поглощают достающуюся им пищу.
Бейли пытается, далее, опровергнуть закон Рикардо, что стоимость труда и прибыль находятся в обратном отношении друг к другу. И притом он пытается опровергнуть этот закон как раз в том, в чем он правилен. Дело в том, что Бейли, как и Рикардо, отождествляет прибавочную стоимость и прибыль. Он не упоминает единственно возможного исключения из закона, а именно — когда рабочий день удлиняется и рабочие и капиталисты в равной доле участвуют в продукте этого удлинения, хотя даже и в этом случае, поскольку стоимость рабочей силы [of the working power] потребляется быстрее, т. е. в меньшее число лет, прибавочная стоимость возрастает за счет жизни рабочего и его рабочая сила обесценивается по сравнению с той прибавочной стоимостью, которую она доставляет капиталисту.
Аргументация Бейли — самого поверхностного свойства. Он исходит из своего понятия стоимости. Стоимость товара, по Бейли, есть выражение его стоимости в определенном количестве других потребительных стоимостей (в потребительной стоимости других товаров). Следовательно, стоимость труда равна тому количеству других товаров (потребительных стоимостей), на которое труд обменивается. {Действительная проблема, состоящая в том, каким образом возможно меновую стоимость товара А выразить в потребительной стоимости товара В, ему совсем не приходит в голову.} Таким образом, пока рабочий получает то же количество товаров, стоимость труда остается неизменной, так как она по-прежнему выражается в том we количестве других полезных вещей. Прибыль, напротив, выражает отношение к капиталу или также отношение к совокупному продукту. Но получаемая рабочими порция продуктов может оставаться той же, хотя достающаяся капиталисту пропорция совокупного продукта при повышении производительности труда возрастает. Каким образом Бейли, говоря о капитале, сразу же приходит к пропорции и какая польза капиталисту от этой пропорции, если стоимость того, что он получает, определяется не пропорцией, а «выражением этой стоимости в других товарах», — понять это нельзя.
Перед нами, в сущности, тот же фокус, о котором уже упоминалось при рассмотрении взглядов Мальтуса{61}. Заработная плата равна известному количеству потребительных стоимостей. Прибыль, напротив, есть отношение стоимости (что Бейли, однако, вынужден избегать говорить). Если я измеряю заработную плату по потребительной стоимости, а прибыль по меновой стоимости, то вполне очевидно, что между ними не существует ни обратного, ни вообще какого бы то ни было отношения, ибо я тогда сравнивал бы друг с другом несоизмеримые величины, вещи, не имеющие общей им единой основы.
