Именно этот рог впоследствии послан был Папою в дар королю Франциску. Бенвенуто Челлини повествует об этом в своих мемуарах, сообщая, как Папа Климент послал за ним, Бенвенуто, и за неким Тоббией и повелел им сделать эскизы оправы для единорожьего рога, самого великолепного из всех виденных. Вы только вообразите себе восторг Ориона, ежели рог первого же добытого им единорога даже грядущие поколения признали великолепнейшим из всех виденных, да еще в таком граде, как Рим, с его неограниченными возможностями приобретать и сравнивать подобного рода ценности! Папа, должно быть, располагал целой коллекцией этих редкостных рогов, дабы выбрать в качестве подарка из всех виденных самый великолепный; однако во времена попроще, о которых я веду рассказ, рог представлял собою редкость столь великую, что единороги по-прежнему почитались существами легендарными. Дар королю Франциску приходится приблизительно на 1530 год; рог был оправлен в золото, контракт же достался Тоббии, а вовсе не Бенвенуто Челлини. Я привожу здесь эту дату затем, что встречаются на свете люди, которым дела нет до увлекательного рассказа, ежели в нем тут и там не приводятся исторические ссылки, и которых даже в истории более занимают факты, нежели философские истины. Если один из таких читателей как раз дошел в приключениях Ориона до этого места, он, должно быть, уже стосковался по дате либо историческому факту. Что до даты, я привожу для него 1530 год. Что до исторического факта, я выбираю щедрый дар, описанный Бенвенуто Челлини, потому что очень может быть, что, едва речь зашла о единорогах, подобный читатель почувствовал себя особенно далеким от истории и именно в этот момент особенно заскучал о предметах исторических. Повесть о том, каким образом рог единорога покинул замок Эрл и в чьих руках побывал, и как оказался, наконец, в городе Риме, разумеется, могла бы составить новую книгу.
Немногое остается мне добавить относительно сего рога: только то, что Орион отнес голову Трелю, тот снял шкуру, промыл ее и, выварив череп на протяжении нескольких часов, снова натянул кожу и набил шею соломой; и Орион укрепил трофей на почетном месте, посреди голов, украшавших зал с высокими сводами. И столь же стремительно, сколь скор бег единорога, по всему Эрлу разнеслись слухи о великолепном роге, добытом Орионом. Потому в кузнице Нарла снова собрался Парламент Эрла. Селяне уселись за стол, обсуждая слухи; ибо голову довелось видеть не одному только Трелю. И сперва, следуя разделению голосов последних дебатов, некоторые придерживались прежнего мнения: что никакого единорога и в помине не было. Они пили добрый мед Нарла и решительно отрицали чудище. Неизвестно, убедили ли их в итоге доводы Треля или сдались они из великодушия, что, словно дивный цветок, произросло из славно выдержанного меда, — однако как бы то ни было очень скоро аргументы тех, кто выступал против единорога, стихли, и когда началось голосование, парламентарии установили, что Орион и в самом деле убил единорога, какового пригнал сюда из-за пределов ведомых нам полей.
