Юрий Александрович нагнулся, нащупал ее. Стал поспешно, дрожащими руками рвать с себя пальто.
– Не торопись...
...Ивлев досматривал десятый сон, когда Мария пришла домой.
– Ты где это гуляешь? – спросил он, глядя на нее заспанными глазами.
Мария засмеялась.
– С молодым человеком была.
– С молодым человеком... – Ивлев хотел отвернуться к стене и продолжать спать, но Мария села к нему на кровать, затормошила.
– Ну, ревнуй же!.. Устрой скандал! – у нее было весело на душе, легко, покойно в утробе. – Я действительно с молодым человеком была.
– Перестань, слушай!.. Чего ты?
– Ревнуй!
Ивлев внимательно посмотрел на жену.
– Выпила, что ли?
– Фи-и... Петенька. А почитай мне стихи, Петенька.
– Ты что? Какие стихи?
– Почитай!
– Перестань. Ложись спать.
– Я прошу, Петр!
– Ложись спи... Мне завтра вставать рано.
Мария пристально посмотрела на мужа. Сказала серьезно:
– А еще хочет, чтобы его любили. Спи.
– Ну что за стихи – три часа ночи!.. – крикнул Ивлев.
– Спи.
Ивлев соскочил с кровати, надел галифе и, расхаживая босиком по комнате, с остервенением стал читать:
Мария лежала на спине, раскинув руки. Улыбалась.
– Все?
– Все.
– А еще?
– Хватит, – Ивлев сам себе показался смешным – босиком, в нижней рубахе, ночью – с боевыми стихами.
– Почему ты не пошлешь их в краевую газету? – Мария села, насмешливо посмотрела на мужа. – По-моему их напечатают. Был бы ты... известным в крае поэтом.
– Я хочу быть известным в крае секретарем.
– Петя, тебе хочется сделать карьеру? Хочется быть секретарем обкома, например?
– Мне здесь работы хватает.
– Ну, а хочется?
– Это надо еще заслужить... – Ивлев почему-то смутился. – Мало ли чего нам хочется, – пошел к столу, нашел среди бумаг пачку «Беломора», закурил.
– Хочешь, я научу тебя, как... заслужить?
– Как?
– Надо писать книгу. Стихи – это несерьезно для секретаря. А вот книга, это другое. И ты бы смог написать. «Дневник секретаря» какой-нибудь. Тебя бы заметили, продвинули... Знаешь, как Чкалов говорил? «Если быть, так быть первым». Неужели ты обыкновенный заштатный секретарь райкома! Ты же неглупый мужик...
– Что, секретари райкомов глупые мужики, что ли?
– Не в этом дело. Секретари райкомов все ужасно походят друг на друга. Надо же чем-нибудь отличаться.
– Я и стараюсь отличиться – работаю.
– Эх, Петя... – Мария встала, начала раздеваться. – Давай спать.
Весна в Баклань всегда приходит ударная. Развезет в три недели, растопит снега, сгонит воду, высушит дороги, и, глядь, – по косогорам, на солнечной стороне, уже зеленеет травка. Даже ранней весной дни стоят солнечные, теплые.
В апреле пришел со службы Андрей Любавин, коренастый, неразговорчивый матрос Тихоокеанского флота.
Служба Андрею пошла впрок: он получил там специальность дизелиста, окончил десятилетку, вступил в партию и получил за что-то орден Красной Звезды. За что – не говорил. «За одно дело».
Отгуляли. Андрей отдохнул с недельку и пошел в райком – насчет работы.
Родионов долго, с удовольствием беседовал с молодым человеком, открыто любовался его литой фигурой, спросил про орден...
– За что это?
– За выполнение...
Родионов засмеялся.
– Я понимаю, что за выполнение... Ну, раз нельзя, так нельзя. Вовремя ты прибыл, моряк, у нас самая горячка начинается. Дизелист, говоришь? Приступай с завтрашнего дня к работе. Иди сейчас к Косых, это директор РТС, поговори с ним. Наверное, на дизель и поставят. Жизнь у нас сейчас интересная, молодежи много... Ошибок всяких, недостатков тоже хватает. Так что входи в курс дела и давай... по-матросски. Парторганизация в РТС крепкая. Желаю всего хорошего. Если что, приходи в любое время.
Через пару дней Андрей уже шуровал на дизеле... Приходил домой чумазый. Нюра кипятила в большом чугуне воду, совместными усилиями кое-как отмывали грязь.
– Что уж ты такой грязный-то? – выговаривала ему Нюра. – Другие все-таки чище приходят.
