...Федя шагал серединой дороги. Руки в карманах, не спеша, вразвалку – тяжело и крепко. Когда его хотели обидеть, его называли «земледав». Но обидеть Федю было так же трудно, как трудно было свалить на землю это огромное тело.
Кузьма догнал его, поздоровался за руку. Сказал:
– Хороший день будет.
– Выезжают пахать, – Федя показал следы плугов на дороге.
– Да.
Федя через плечо сверху посмотрел на Кузьму.
– Ты не горюй шибко, Гриньку я вам добуду. Вот маленько управлюсь с работой... Я знаю, где его надо искать.
Кузьма кивнул головой, достал жестяной портсигар, щелкнул ногтем по крышке и снова положил в карман.
– Понимаешь, какое дело, Федор... Гринька этот... черт с ним. Найдем, конечно. Тут у меня сейчас другое дело, – Кузьма кашлянул в ладонь, огляделся зачем-то кругом. Посмотрел в глаза Феде и сказал просто: – Пойдем со мной жениться.
Глаза Феди округлились.
– Не жениться, то есть сватать, – поправился Кузьма. – Я один что-то трушу.
– Ха! – Федя остановился. – А к кому?
– К Поповым.
– К Сергею?
– Да.
– Пошли, – Федя решительно двинулся вперед, по его лицу было видно, что он одобряет выбор Кузьмы. – Постой, – он опять остановился. – А бутылку-то надо или нет?
– Не знаю.
– Возьмем на всякий случай. Потребуется – она у нас в кармане. Пошли ко мне.
Так же решительно направились в обратную сторону.
– Я люблю всякие свадьбы, – признался Федя. – Весело бывает.
– Федор, у меня денег-то нету.
– Пойдем. У меня тоже нету.
Хавронья встретилась им в ограде.
– Давай нам на бутылку, – сразу сказал Федя.
Хавронья показала обоим фигу.
– Нате вот, на закуску еще.
– Нам для дела, глупая, – терпеливо пояснил Федя.
– Для какого дела?
– Мы свататься идем. – Федя посмотрел на Кузьму. «Извини, конечно, иначе не даст», – говорил его взгляд. Кузьма согласно кивнул головой.
– Нету у меня денег, – отрезала Хавронья.
Федя долго смотрел на нее.
– Чего уставился-то? Правда, нету. Были бы – для такого дела дала бы, – денег у нее действительно не было.
Федя почесал затылок.
– Хм... Достань мне рубаху новую.
Хавронья вынесла рубаху синюю, с белыми горошинами; Федя тут же, в ограде, переоделся.
Хавронья сгорала от любопытства, но выдерживала необходимую паузу.
– Кого же сватать-то идете? – безразлично спросила она, скрестив на высокой груди полные руки.
– Секрет, – сказал Федя – подпоясываясь узким сыромятным ремешком.
Хавронья обидчиво поджала губы.
– Хоть бы уж молчал, пугало гороховое! Туда же... «Секрет»!
Федя пошел из ограды, Кузьма – за ним. Когда они были уже за воротами, Хавронья крикнула:
– У дружка твоего есть деньги-то! Они вчерась из города приехали! – ей все-таки хотелось, чтобы они нашли денег. Она бы тогда имела возможность рассказывать у колодца бабам: «Мой-то сватать пошел за этого, приезжего-то. Длинного. Все утро бегали – деньги доставали». За кого пошли сватать – это она надеялась узнать.
– А верно она про Яшку-то, – сказал Федя. – Я совсем забыл. Пошли к нему.
Яша дал денег, изъявил желание тоже идти сватать, но Федя отказал:
– Ты после на свадьбу придешь.
По дороге зашли к старухе-самогонщице, взяли бутылку самогону и направились к Поповым.
– Федор, разговаривать будешь ты.
– Конечно. Ты, главно... это... не волнуйся.
Но чем ближе подходили к поповской избе, тем больше Кузьма трусил.
– Пойдем потише, – попросил он.
– Ладно.
Оставалось каких-нибудь метров двадцать до избы.
– А как ты будешь говорить, Федор?
– Не знаю, – честно признался Федя. – Я ни разу не сватался.
– А как же ты женился?
– Так это ж просто у нас делается. Отец ходил. Я ее и не знал почти, Хавронью-то.
– Ну, уж ты как-нибудь... постарайся.
– Конечно! – Федя поплевал на ладонь, пригладил жесткие прямые волосы. Волнение Кузьмы передалось и ему, он тоже начал робеть.
Кузьма застегнул ворот гимнастерки, на ходу стер рукавом кожанки какое-то пятно на колене...
Перед самой дверью, когда Федя уже протянул руку к скобке, Кузьма остановил его. Сказал шепотом:
– Погоди... постоим немного.
Федя охотно отступил от двери.
– Ну пошли? Постучись сперва.
– Зачем?
– Так лучше...
Федя казанком указательного пальца неуверенно стукнул в дверь. Им никто не ответил. Федя постучал громче. Дверь открылась... На пороге стояла Марья.
– Здравствуйте. Проходите.
Федя хотел пропустить вперед Кузьму, а тот – Федю... Вошли вместе.
Сергея Федорыча дома не было. Ребятишек тоже не было – бегали на улице. У окна, на скамейке, в коричневой короткой шубейке и в цветастом платке сидела подружка Марьи, Нюрка, щелкала семечки.
Федя остановился у порога:
– А где отец?
– А они с кем-то за лесом уехали. Вот, – показала глазами на Кузьму и покраснела, – для школы ихней.
– А-а... – Федя тяжело сел на кровать, хлопнул ладонями себя по коленям. – Жалко.
Кузьма стоял у порога, пристально смотрел на подружку Марьи.
Марья перевела взгляд с Феди на Кузьму:
– А вы что хотели-то?
– Да он нам нужен по одному делу, – сказал Федя.
Кузьма упорно глядел на Нюрку. Она страшно мешала ему. Не будь ее, казалось Кузьме, Федя давно бы заговорил о деле.
Федя потрогал бутылку в кармане. Встал.
– Ну, нет так нет, – он двинулся к двери, стараясь не глядеть на Кузьму.
Вышли. В ограде остановились.
