(33) L'Empereur Moscovite, pénétré d'une joie qu'il ne se mettait pas en peine de dissimuler (было о чем и радоваться), recevait sur le champ de bataille les prisonniers qu'on lui amenait en foule et domandait à tout moment: où est donc mon frére Charles?… Alors prenant un verre de vin: A la santé, dit-il, de mes maîtres dans l'art de la guerre! – Renschild lui demanda: qui étaient ceux qu'il honorait d'un si beau titre. – Vous, Messieurs les généraux suédois, reprit le Czar. – Votre Majesté est donc bien ingrate, reprit le Comte, d'avoir tant maltraité ses maîtres.[12]
(34) Обезглавленные тела Искры и Кочубея были отданы родственникам и похоронены в Киевской лавре; над их гробом высечена следующая надпись:
«Кто еси мимо грядый о насъ невѣдущій,
Елицы здѣ естесмо положены сущи,
Понеже намъ страсть и смерть повелѣ молчати,
Сей камень возошеть о насъ ти вѣщати,
И за правду и вѣрность къ Монарсѣ нашу
Страданія и смерти испіймо чашу,
Злуданьемъ Мазепы, всѣ вѣчно правы,
Посѣчены зоставше топоромъ во главы;
Почиваемъ въ семъ мѣстѣ Матери Владычни
Подающія всѣмъ своимъ рабомъ животъ вѣчный.
Року 1708, мѣсяца іюля 15 дня, посѣчены средь Обозу Войсковаго, за Бѣлою Церковію на Борщаговцѣ и Ковшевомъ, благородный Василій Кочубей, судія генеральный; іоаннъ Искра, полковникъ полтавскій. Привезены же тѣла ихъ іюля 17 въ Кіевъ и того жъ дни въ обители святой Печерской на семъ мѣстѣ погребены».
