Ты долга крови не забыл!..Врага ты навзничь опрокинул,Не правда ли? ты шашку вынул,Ты в горло сталь ему воткнулИ трижды тихо повернул,Упился ты его стенаньем,Его змеиным издыханьем…Где ж голова?.. подай… нет сил…Но сын молчит, потупя очи.И стал Гасуб чернее ночиИ сыну грозно возопил: «Поди ты прочь – ты мне не сын,Ты не чеченец – ты старуха,Ты трус, ты раб, ты армянин.Будь проклят мной! поди – чтоб слухаНикто о робком не имел,Чтоб вечно ждал ты грозной встречи.Чтоб мертвый брат тебе на плечиОкровавленной кошкой селИ к бездне гнал тебя нещадно,Чтоб ты, как раненый олень,Бежал, тоскуя безотрадно,Чтоб дети русских деревеньТебя веревкою поймалиИ, как волчонка, затерзали –Чтоб ты… Беги… беги скорей!Не оскверняй моих очей!»Сказал и наземь лег – и очиЗакрыл. И так лежал до ночи.Когда же приподнялся он,Был темен синий небосклон.Луна, блистая, восходилаИ скал вершины серебрила.Тазита трижды он позвал.Никто ему не отвечал…* * * Ущелий горных поселенцыВ долине шумно собрались –Привычны игры начались:Верхами юные чеченцы,В пыли несясь во весь опор,Стрелою шапку пробиваютИль трижды сложенный коверБулатом сразу рассекают.То скользкой тешатся борьбой,То пляской быстрой. Жены, девыМеж тем поют – и гул леснойДалече вторит их напевы.Но между юношей одинЗабав наездничьих не делит,Верхом не мчится вдоль стремнин,Из лука звонкого не целит.И между девами однаМолчит, уныла и бледна.Они в толпе четою страннойСтоят, не видя ничего.И горе им: он сын изгнанный,Она любовница его… О, было время!.. с ней украдкойВидался юноша в горах.Он пил огонь отравы сладкойВ ее смятенье, в речи краткой,В ее потупленных очах,Когда с домашнего порогуОна смотрела на дорогу,С подружкой резвой говоря –И вдруг садилась, и бледнела,И, отвечая, не глядела,И разгоралась, как заря –Или у вод когда стояла,Текущих с каменных вершин,И долго кованый кувшинВолною звонкой наполняла.И он, не властный превозмочьВолнений сердца, раз приходитК ее отцу, его отводитИ говорит: «Твоя мне дочьДавно мила. По ней тоскуя,Один и сир, давно живу я.Благослови любовь мою.Я беден, но могуч и молод.Мне труд легок. Я удалюОт нашей сакли тощий голод.Тебе я буду сын и другПослушный, преданный и нежный,Твоим сынам кунак надежный,А ей – приверженный супруг».<p>Домик в Коломне<a l:href="#c001011"><sup>*</sup></a></p>1830
I
Четырестопный ямб мне надоел:Им пишет всякий. Мальчикам в забавуПора б его оставить. Я хотелДавным-давно приняться за октаву.А в самом деле: я бы совладелС тройным созвучием. Пущусь на славу!Ведь рифмы запросто со мной живут;Две придут сами, третью приведут.
