Том 4. Стиховедение полностью

Четвертая — вертикальные столбцы, сдвинутые вправо, как в предпоследней главке «Шута» (в контрастном чередовании с ровными горизонтальными строчками). Обозначим эти левые и правые столбцы Вл, Вп:

Наконец, пятая — косые ступеньки, как в центральной главе «Шута» (тоже в контрасте с ровными горизонталями). Обозначим их К (а в случае необходимости — Кп и Кл, скошенные справа и скошенные слева):

Заметим здесь еще один вспомогательный прием, довольно редкий: в первой строке примера слово «грозился» принадлежит второму стиху, но напечатано в подбор к первому — происходит как бы интонационный захлест первым стихом второго. Обозначим этот прием знаком (+).

Сразу скажем: полный набор этих приемов налицо только в «Шуте». Остальные пять нестандартно напечатанных стихотворений построены проще. При этом по большей части простота эта представляет собой повторение одной и той же графической и интонационной схемы — как в «Урне», а не как в «Пепле».

Самое простое оформление — в стихотворении «Родина» («Наскучили / Старые годы… / Измучили; / Сердце, / Скажи им: „Исчезните, старые / Годы!..“»). Оно не имеет конечных рифм, но богато внутренними; нестандартной разбивкой по внутренним рифмам оно напоминает такие ранние стихи Белого, как «Душа мира». Из 18 трехсловных стихов 6 напечатаны в одну строку, 10 в две, 2 в три; только один раз (в процитированном зачине) использован захлест начала следующей строки, и один раз слова ступенькой вынесены вправо (восклицание «О нектар!» — как бы интонационный курсив).

В стихотворении «И опять, и опять, и опять…» — только горизонталь и вертикаль, единообразные строфы, как в «Урне», с последовательностью строк ГГВГ: «И опять, и опять, и опять — / Пламенея, гудят небеса… / И опять, / И опять, / И опять — / Меченосцев седых голоса». Все третьи, разбитые строки построены одинаково: трижды повторяется одно и то же слово. Все четвертые, заключительные строки являются носителями сюжетного действия: по ним одним можно прочитать сюжет стихотворения. Здесь интонационная разбивка, синтаксис и смысл совпадают.

Стихотворение «Голос прошлого» лишь ненамного сложнее. В нем две части: первая — 5 строф Г+, Г, В, В, вторая — 4 строфы В, В, Г+, Г, т. е. зеркально противоположного строения:

Зеркальности строфики соответствует зеркальность точки зрения: первая часть — это рыцари устремляются с Востока на Север спасать Невесту; вторая — это Невеста с подругами выходит ждать и встречать рыцарей.

Следующее по степени усложнения стихотворение — «Перед старой картиной». По содержанию в ней можно различить четыре части: оживающая картина (3 строфы); поэт-рыцарь скачет к сказочному замку, но отвергнут (9 строф); однако на помощь спешит сонм товарищей-искателей, и перед ними замок открывает ворота (2 строфы); «Я очнулся», и опять всё — только картина (2 строфы). Первые две части выдержаны в единообразной строфике В, Г, В, Г; только последняя строфа перед сюжетным переломом имеет вид В, Г, В, В — это как бы концовка эпизода. Третья часть подхватывает это отклонение и решительно разнообразит строфику — В, В, ВГ+, В и Г, В, В, Г: «А / Из / Темных / Бездомных / Далей // На / Косматых, / Черных / Конях — // Рыцари / К замку скакали — в густых, / Густых / Тенях!..» Резкость перелома видна из того, что в отдельные строчки начинают выделяться предлоги и союзы, и из того, что здесь появляется строчка с захлестом начала следующей и с отбитым собственным началом («Рыцари / К замку скакали — в густых…»). Наконец, четвертая часть еще более осложняет игру графики: отодвигает некоторые столбцы и полустолбцы вправо: Влп, Г, Влп, Г и Вп, Вл, Вп, Влп. Текст этих двух последних строф повторяет с небольшими изменениями текст начальных строф стихотворения: разница — только в графическом оформлении, оно-то и создает эффект концовочной перемены интонации. Такой же прием — слова те же, а графика другая — мы видели в кольцевой композиции «Шута».