Том 5. Багровый остров полностью

Голубков. Мне станет скучно без вас. Мне иногда мучительно хочется представить себе, каков он. Что это за человек. Скажите, он умен? Он смел? Быть может, добр, красив?

Серафима. Вы же видели его карточку. Он очень богат.

Голубков. И больше никаких слов для него у вас нет? О... печально. Но а зачем же вы связали с ним свою жизнь?

Серафима. Я петербургская женщина. Вышла, ну и вышла.

Голубков. Ну что ж, я думаю, что завтра все разъяснится. Вот близок Крым, я привезу вас и сдам ему.

Серафима молча кладет руку на плечо Голубкову.

(Погладив руку.) Позвольте, да у вас жар!

Серафима. Нет, пустяки.

Голубков. Как пустяки! Жар, ей-богу. Этого еще не хватало!

Серафима. Вздор, Сергей Павлович! Пройдет...

Далекий, мягкий пушечный удар. Все прислушались. Барабанчикова шевельнулась и простонала.

(Вставая.) Послушайте, мадам. Вам нельзя оставаться без помощи. Я или мой спутник проберемся в поселок, там, наверно, есть акушерка.

Барабанчикова. Нет!

Голубков. Я сбегаю.

Барабанчикова молча схватывает его за полу пальто.

Серафима. Почему вы не хотите, голубушка?

Барабанчикова (капризно). Не надо!

Серафима и Голубков в недоумении.

Махров (интимно, Голубкову). Загадочная, загадочная и весьма загадочная особа...

Голубков (шепотом). Вы думаете, что...

Махров (уклончиво). Ничего я не думаю, а так... лихолетье, сударь. Мало ли кого не встретишь на своем пути. Лежит дама, а кто ее положил? Для чего?

Пение под землей смолкает.

Паисий (появляется бесшумно, черен, испуган). Отец игумен спрашивает, документы в порядке ли у вас, господа честные? (Задувает все свечи, кроме одной.)

Серафима, Голубков и Махров тревожно роются в карманах, достают документы. Барабанчикова высовывает руку из-под попоны и выкладывает на нее паспорт. Слышны шаги, бряцанье шпор.

Баев (входит, в коротком полушубке, забрызган грязью, возбужден). А, чтоб их черт задавил, этих монахов! У, гнездо! Ты, святой папаша, где винтовая лестница на колокольню?

Паисий. Здесь, здесь, здесь...

Баев (второму буденновцу). Посмотри.

Второй буденновец с фонарем исчезает в железной двери.

(Паисию.) Был огонь на колокольне?

Паисий. Что вы, что вы, какой огонь!

Баев. Огонь мерцал! Ну ежели я что-нибудь на колокольне обнаружу, я вас всех до единого и с вашим седым шайтаном вместе к стенке поставлю. Шпионы! Сукины дети!.. Фонарями махали генералу Чарноте?

Паисий. Господи, что вы!

Баев зажигает карманный электрический фонарь, и в снопе света вспыхивает группа — Серафима, Голубков, Махров.

Баев. Это кто такое? Ты, папа римский, брехал, что в монастыре ни одной души посторонней нету? Ну будет сейчас у вас расстрел!

Паисий. Что вы!! Беженцы они из поселка. Беженцы... Прибежали!

Серафима. Товарищ, нас всех застиг обстрел в поселке. Ну мы бросились в монастырь. Куда же нам деваться? (Указывая на Барабанчикову.) Вот женщина, у нее роды начинаются.

Паисий (сатанеет от ужаса, держится за ручку двери, каждую минуту готовый улизнуть. Бормочет). Господи, Господи, только это пронеси. Святый и славный великомученик Димитрий мироточец, твою же память празднуем сегодня.

Баев (передавая фонарик первому буденновцу). Свети! (Берет паспорт Барабанчиковой, читает.) Барабанчикова... замужняя... Где муж?

Барабанчикова громко и жалобно простонала.

Нашла место-время рожать! (Швыряет паспорт и обращается к Махрову.) Документ!

Махров. Вот документики. Я химик из Мариуполя.

Баев. Химик! Химики-ботаники!.. А как ты во фронтовой полосе, ботаник, оказался? Видно, скучно с добровольцем в Мариуполе?

Махров. Я продукты ездил покупать, огурчики...

Баев. Огурчики?..

На железной лестнице загрохотали шаги. Второй буденновец вбегает.

Что? Что?

Второй буденновец (тревожно). Товарищ Баев! Товарищ Баев! (Что-то шепчет Баеву на ухо.)

Баев. Да что ты врешь! Скудова?

Второй буденновец. Верно говорю... Главное, темно, товарищ командир...

Баев. Ну ладно, ладно. Марш!..

Оба буденновца исчезают.

(Швыряет документы и начинает выходить. Проходя мимо Паисия, говорит тому.) Монахи, стало быть, не вмешиваются в гражданскую войну?

Паисий. Нет, нет...

Баев. Только молитесь? За кого же вы молитесь, сердце твое и печень? За черного барона или за советскую власть? А? Ну ладно, до скорого свидания, химики. У, гнида безбородая! (Исчезает, погрозив всем на прощание револьвером.)