Том 5. Багровый остров полностью

Бон нюи![73] Хой гальсинис!..[74] (Напевает в лад с пианино.) Доброй ночи вам желаю, доброй ночи вам желаю! (Уходит.)

Серафима. Но помни, Люська, я иду на Перу! Я тебе деньги вышлю. Я тебе отработаю!

Люська(из-за калитки). Не нужно, я тебе долг прощаю!

Серафима. Не принимаю! (Убегает.)

Голубков(сидя на водоеме). Ах, я несчастный человек! (Кричит.) Серафима, остановись! Дай мне только выздороветь! Я достану деньги, я тебя увезу!

Серафима(появившись наверху, в переулке над двором). Единственный ты человек на свете, Сергуня. Только поздно! Мы погибли. (Скрывается.)

Чарнота. Ты ее любил, оказывается, а я и не знал… (Тоскует.) Мадрид, город испанский!..

Мальчишка-турок(ведет кого-то, манит, изображает шарманку). Здесь, здесь…

Хлудов. На! (Дает мальчишке монету, останавливается и долго смотрит на Чарноту, тот на него.)

Чарнота. Здравствуй, Рома! Что ты смотришь? Вот и ты появился! А я, брат, константинопольский рядовой.

Хлудов(деревянным голосом). Да, вот все так. То ездим, то ходим. Один по следам другого. (Усмехается, кивает в сторону Голубкова.) То я его лечил, то он меня. Все носится с мыслью вылечить. На шарманке играет. (Голубкову.) Ну, нашел? Теперь уже нашел? Что молчишь? Идем есть!

Голубков. Хлудов! Я и денег больше не попрошу и ехать больше никуда не заставлю. Я знаю, что у тебя больше нет. Хлудов, я сейчас сам еду в Париж. Я разыщу Корзухина, я возьму у него деньги. Он не имеет права. Он ее погубил! Только видишь, я очень ослабел, я не могу гнаться за ней. Она меня не слушает, а ты человек сильный, верни ее и побереги до моего возвращения. Найди ее!

Хлудов. Серафиму? Куда она пошла?

Голубков. На Перу пошла! На панель! А я больше не могу здесь видеть ничего, я сейчас уезжаю в Париж и достану денег!

Хлудов. На чем ты поедешь? Ты посмотри на себя!

Голубков. Я уже знаю, знаю на чем! Я сейчас играл на шарманке в порту, а капитан мне говорит, я вас в трюме заберу, в Марсель. Даром заберу! Побереги ее только до моего возвращения. И все сделается совершенно ясным. Там женщина, Хлудов, погибает!

Хлудов. О, моя тяжесть! О, моя совесть! Что еще потребуется от меня?

Голубков. Стереги! Ты видишь, я ослабел.

Хлудов(поворачивается и уходит. Появляется в переулке над двориком, обращается к Голубкову). Так едешь?

Голубков. Да, да!

Хлудов. Если вернешься, найдешь меня на Шишли. Хорошо, я ее задержу! (Поворачивается, чтобы уйти, опять возвращается, достает деньги.) Возьми две лиры на дорогу. Больше у меня нет. (Отстегивает медальон от часов.) Возьми еще медальон, в крайнем случае заложишь! (Бросает деньги и медальон во дворик и исчезает.)

Голубков. Тоска сжимает мне сердце. Ночь наступает, а я погибну без нее.

Муэдзин. Ла! Иль алла, иль Махомет! Рассуль алла![75]

Голубков. Вот она, ночь, падает, а я все не сплю после тифа. Ужаснейший город! (Встает с водоема, беспокойно.) Да, да, чего я жду! В Париж! На каботажном пароходе сейчас в трюме, в Париж!

Чарнота. Я с тобою поеду. Денег-то мы не достанем, я и не надеюсь, а только вообще куда-нибудь ехать надо. Я уже думал в Мадрид… Но в Париж удобнее. В трюм так в трюм! Только чтобы не здесь!

Голубков(идет, расстегивает ворот). Отчего это мне так душно? Почему никогда нет прохлады? (Уходит.)

Чарнота. Париж так Париж. (Подбирает деньги, уходит вслед за Голубковым.)