Голубков со стоном вдруг закрывает уши и ложиться ничком на диван. Корзухин открывает ключом кассу. Рапсодия во тьме. Свет. Сцена волшебно изменилась. На карточном столе горят две электрические свечи в розовых колпачках. Корзухин без пиджака. Волосы его всклокочены В окнах теплая тьма, а в ней струится световой хаос иллюминации. Горит Эйфелева башня Чарнота в расстегнутой черкеске. Голубков лежит ничком. За сценой воет военный марш: «Hallelujah…»
Корзухин. Три тысячи!
Чарнота. Наличные.
Корзухин открывает кассу. Тьма. Рапсодия в течение полминуты, потом свет. Наступило утро: синий рассвет. Корзухин как тень. Чарнота как тень. Свечи погасли. На полу и на столе пустые шампанские бутылки. Груды карт. Голубков стоит как привидение, провалившимися глазами смотрит на карточный стол.
Корзухин. Знаете что? Сдайте мне наличные, я выдам вам чек.
Чарнота
Голубков
Корзухин. Триста долларов!
Чарнота. Грабитель.
Голубков. На!
Корзухин швыряет в ответ медальон Голубкову.
Чарнота. Ну, до свидания, Парамоша. Засиделись мы у тебя! Нам в магазины пора!
Корзухин
Чарнота. «Ты шутишь», — зверь вскричал коварный!
Корзухин. Ну, если так, я сейчас же заявлю полиции, что вы ограбили у меня деньги. Вас возьмут через полчаса!
Чарнота. Ты слышал?!
Корзухин
Антуан появляется на вопли Корзухина в утренних сумерках. Он в одном белье и похож на привидение.
Внезапно вспыхивает розовый свет, бархатные портьеры раздвигаются, и в прорезе возникает Люська. Она в чепце, в атласной куртке и в шароварах, в золотых ночных туфлях. Увидев Чарноту и Голубкова, окаменевает. Те тоже.
Вы спите, милая Люси… в вашем уютном гнездышке в то время, как патрона вашего грабят русские бандиты!
Люська. Боже мой, Боже мой! Видно, не испила я еще горькой чаши. Казалось бы, имела я право отдохнуть. Вот он, Париж, чудный, обожаемый Париж! Мягко, тепло… Но нет, нет! Лишь свернешься клубочком, мгновенно кто-нибудь кулаком в бок. Недаром я видела сегодня тараканов во сне, и вот они — живые! Мне интересно только одно: как вы сюда добрались?!
Чарнота
Корзухин
Чарнота. Фрежоль?
Люська становится на колени за спиной Корзухина, как бы говоря: «Не предавай».
Голубков. А… Понятно! Лишние мы люди в Париже, Чарнота! Не мешай!
Корзухин
Чарнота. Как же мне ее… знать? Никакого понятия не имею.
Люська. Так познакомимся же, господа!
Антуан. Тут сюит, мадемуазель![79] (Исчезает.)