Ставка берет под козырек.
…объявит вам мой приказ. Да ниспошлет нам всем Господь силы и разум пережить русское лихолетье! Всех и каждого честно предупреждаю, что иной земли, кроме Крыма, у нас нет.
Внезапно дверь распахивается, и появляется де Бризар с завязанной марлей головой, становится во фронт Главнокомандующему.
Де Бризар. Здравия желаю, ваше императорское величество
Главнокомандующий. Что это?
Голован. Командир гусарского полка граф де Бризар контужен в голову.
Хлудов
Главнокомандующий. В мой поезд со мной, в Севастополь!
Африкан. Господи! Господи!
Де Бризар
Штабные. В Севастополь, граф, в Севастополь…
Де Бризар. Виноват!.. Виноват!..
Хлудов
По ставке проносится шелест: «Аминь, аминь…» Потом могильная тишина.
Другого — к генералу Кутепову: оторваться, в Севастополь и грузиться на суда. Фостикову — с кубанцами в Феодосию. Калинину — с донцами в Керчь. Чарноте — в Севастополь! Всем на суда! Ставку свернуть мгновенно, в Севастополь! Крым сдан!
Голован
Группы штабных начинают таять. Сворачиваются карты, начинают исчезать телефоны. Послышалось, как взревел поезд и ушел. Суета, порядка уже нет. Тут распахивается дверь, из которой выходил Чарнота, и появляется Серафима, в бурке. За ней— Голубков и Крапилин, пытающиеся ее удержать.
Голубков. Серафима Владимировна, опомнитесь, сюда нельзя!
Крапилин. Так точно, тифозная.
Серафима
При этом нелепом вопросе возникает тишина.
Хлудов. Ничего, пропустите ко мне. Хлудов — это я.
Голубков. Не слушайте ее, она больна!
Серафима. Из Петербурга бежим, все бежим да бежим… Куда? К Роману Хлудову под крыло! Все Хлудов, Хлудов, Хлудов… Даже снится Хлудов!
Голубков
Хлудов звонит, и из стены выходят Тихий и Гурин.
Серафима. Ну что же! Они идут и всех вас прикончат!
В группе штабных шорох «A-а… коммунистка!»
Голубков. Что вы! Что вы! Она жена товарища министра Корзухина! Она не отдает себе отчета в том, что говорит!
Хлудов. Это хорошо, потому что, когда у нас, отдавая отчет, говорят, ни слова правды не добьешься.
Голубков. Она — Корзухина!
Хлудов. Стоп, стоп, стоп! Корзухина? Это — пушной товар? Так у этого негодяя еще и жена коммунистка? У, благословенный случай! Ну, я с ним сейчас посчитаюсь! Если только он не успел уехать, дать мне его сюда!
Тихий дает знак Гурину, и тот исчезает.
Тихий (мягко, Серафиме). Как ваше имя-отечество?
Голубков. Серафима Владимировна… Серафима…
Гурин вводит Корзухина. Тот смертельно бледен, чует беду.
Вы — Парамон Ильич Корзухин?
Корзухин. Да, это я.
Голубков. Слава Богу, вы выехали нам навстречу! Наконец-то!
Тихий
Корзухин
Серафима
Корзухин. Это шантаж!
Голубков