Хлудов. Искренний человек, а? Ну, ваше счастье, господин Корзухин! Пушной товар! Вон!
Корзухин исчезает.
Голубков. Умоляю вас допросить нас! Я докажу, что она его жена!
Хлудов(Тихому). Взять обоих, допросить!
Тихий(Гурину). Забирай в Севастополь.
Гурин берет Серафиму под руку.
Голубков. Вы же интеллигентные люди!.. Я докажу!..
Серафима. Вот один только человек и нашелся в дороге… Ах, Крапилин, красноречивый человек, что же ты не заступишься?
Серафиму и Голубкова уводят.
Крапилин(став перед Хлудовым). Точно так. Как в книгах написано: шакал! Только одними удавками войны не выиграешь! За что ты, мировой зверь, порезал солдат на Перекопе! Попался тебе, впрочем, один человек, женщина. Пожалела удавленных, только и всего. Но мимо тебя не проскочишь, не проскочишь! Сейчас ты человека — цап и в мешок! Стервятиной питаешься.
Тихий. Позвольте убрать его, ваше превосходительство?
Хлудов. Нет. В его речи проскальзывают здравые мысли насчет войны. Поговори, солдат, поговори.
Тихий(манит кого-то пальцем, и из двери контрразведывательного отделения выходят два контрразведчика. Шепотом). Доску.
Появляется Третий контрразведчик с куском фанеры.
Хлудов. Как твоя фамилия, солдат?
Крапилин(заносясь в гибельные выси). Да что фамилие? Фамилие у меня неизвестное — Крапилин-вестовой! А ты пропадешь, шакал, пропадешь, оголтелый зверь, в канаве! Вот только подожди здесь на своей табуретке! (Улыбаясь.) Да нет, убежишь, убежишь в Константинополь! Храбер ты только женщин вешать да слесарей!
Хлудов. Ты ошибаешься, солдат, я на Чонгарскую Гать ходил с музыкой и на Гати два раза ранен.
Крапилин. Все губернии плюют на твою музыку! (Вдруг очнулся, вздрогнул, опустился на колени, говорит жалобно.) Ваше высокопревосходительство, смилуйтесь над Крапилиным! Я был в забытьи!
Хлудов. Нет! Плохой солдат! Ты хорошо начал, а кончил скверно. Валяешься в ногах? Повесить его! Я не могу на него смотреть!
Контрразведчики мгновенно накидывают на Крапилина черный мешок и увлекают его вон.
Голован(появляясь). Приказание вашего превосходительства исполнено. Летчики вылетели.
Хлудов. Всем в поезд, господа. Готовь, есаул, мне конвой и вагон!
Все исчезают.
(Один берет телефонную трубку, говорит в нее.) Командующий фронтом говорит. На бронепоезд «Офицер» передать, чтобы прошел, сколько может, по линии, и огонь, огонь! По Таганашу огонь, огонь! Пусть в землю втопчет на прощанье! Потом пусть рвет за собой путь и уходит в Севастополь! (Кладет трубку, сидит один, скорчившись на табуретке.)
Пролетел далекий вой бронепоезда.
Чем я болен? Болен ли я?
Раздается залп с бронепоезда. Он настолько тяжел, этот залп, что звука почти не слышно, но электричество мгновенно гаснет в зале станции, и обледенелые окна обрушиваются. Теперь обнажается перрон. Видны голубоватые электрические луны. Под первой из них, на железном столбе, висит длинный черный мешок, под ним фанера с надписью углем: «Вестовой Крапилин — большевик». Под следующей мачтой другой мешок, дальше ничего не видно.
(Один в полутьме смотрит на повешенного Крапилина.) Я болен, я болен. Только не знаю чем.
Олька появилась в полутьме, выпущенная в панике. Тащится в валенках по полу.
Начальник станции(в полутьме ищет и сонно бормочет). Дура, дура Николаевна… Олька. Олька-то где? Олечка, Оля, куда же ты, дурочка, куда ты? (Схватывает Ольку на руки) Иди на руки, на руки к отцу… А туда не смотри… (Счастлив, что не замечен, проваливается в тьму, и сон второй кончается.)
Конец первого действия
<p>Действие второе</p>СОН ТРЕТИЙ…Мгла светит во сне…
