– Ну и дура будет, если так скажет. Да и не скажет сроду – поймет. Давай, нечего думать. Испортим парня. А так – мы его счас оторвем от всяких его дружков да от улицы, он волей-неволей за книжки сядет. Пусть поживет в деревне, пусть... Давай, собирай его – прямо счас и поедем. Чего тянуть-то? Да и мне надо сегодня же вернуться... Давай. Где он?
– Там.
Дядя Коля заглянул в горницу.
– Да где?
– Нету?! – испугалась мать. – Мать пресвятая богородица!.. Здесь был!
Дядя Коля подошел к окну, тронул створки – они распахнулись.
– Не пужайся – здесь он где-нибудь. В окно вылез.
Мать кинулась сразу к Юрке.
Витька был там. Юрка и Витька сидели на лавочке, дед лежал на печке, но не хворал, а так – погреться залез. Молчали. Быстро вошла встревоженная мать.
– Витька... Здравствуйте! Ох, Витька... – мать успокоилась, но еще не могла отойти от быстрой ходьбы. – Что же ты ушел, сынок? Там дядя Коля ждет...
Витька, Юрка и старик молчали.
– Пойдем домой, – матери стало неловко, потому что она почувствовала в их молчании суд себе.
– Что, Витька... в ссылку ссылают? – сказал старик.
– В какую ссылку?! – вспыхнула мать. – Что ты, дедушка, говоришь-то!
– Да я шутейно, – успокоил старик. – Так я... болтанул. В гости он поедет. Хорошее дело.
– Пойдем, Витя, – опять сказала мать.
Витька сидел. Молчал.
– Я не в осуждение говорю, – продолжал старик. – Кого осуждать? Такая теперь жизнь. Но вот раньше понимали: до семнадцати годов нельзя парня из дома трогать. У нас тада вся деревня на отхожий промысел ходила... И вот, кто поумней был – отцы-то, те до семнадцати лет сына в город не отпускали. Как ушел раньше, так все: отстал человек от дома. Потому что – не укрепился, не окреп дома, не пустил корешки. А как раньше время оторвался, так все: начинает его крутить по земле, как лист сухой. Он уж и от дома отстал, и от крестьянства... А потому до семнадцати, что надо полюбить первый раз там, где родился и возрос. Как полюбил на месте – дома, так тебе это и будет – родина. До самой твоей смерти. Тосковать по ей будешь...
– Чего ты, дедушка, мелешь лежишь! – осердилась мать. – «Полюбил», «не полюбил»... Чего попало! Пойдем, Витька.
Витька встал... Подал Юрке руку.
– Пока.
– До свиданья. Пиши.
– Ладно. Ты тоже пиши. До свиданья, деда.
– До свиданья, Витька. Не забывай нас.
– Господи, прямо как на войну провожают... – не могла скрыть удивления мать. – Или, правда, – на заработки куда. Он едет-то – двадцать верст отсюда! К дяде родному.
– Это хорошо, – опять сказал старик. – Чего же?
Потом, когда шли по улице, мать сказала:
– Тебе там хорошо будет, Вить.
Витька молчал.
– Неохота?
Витька молчал.
Мать тоже замолчала.
Зато дома мать выпряглась.
– Никуда он не поедет, – заявила она брату с порога. – Не пущу. Вот.
Дядя засмеялся.
– Ну, конечно, не надо: а то он там... потеряется. Заблудится. Волки его съедят... Витька, а ты-то чего? Тоже, как баба, елки зеленые! Чего ты? Мужик ты или не мужик?..
Ехали в деревню к дяде в легком коробке, сытая сильная лошадь бежала податливо. Коробок мягко качался на рессорах.
– Витька, почему ты не учишься, как все люди, – хорошо?
– Все, что ли, хорошо учатся! У нас в классе семь двоечников.
– А тебя разве самолюбие не заедает, что ты попал в эту семерку?
Витька промолчал на это.
– И все семь – мальчишки? Или и девчонки есть?
– Одна. Мы ее жучим, чтоб она исправлялась. Она бестолковая.
Дядя захохотал.
– Дак а себя-то... ха-ха-ха!.. Себя-то чего не жучите? О какие!.. А вы-то чем умнее – такие же двоечники, как она. А? Витьк?
– Она к нам не касается. Она же работать не пойдет.
– Во-он вы куда-а!.. – понял дядя. – Вот оно что. Та-ак. Ну, и кем, например, ты хочешь работать? Когда подрастешь мало-мало.
– Шофером.
Дядя даже сплюнул в огорчении.
– Дурак! Вот дурак-то! Это вас кто-нибудь подговаривает там? Или вы сами придумали – с работой-то?
– Сами.
– Вот долдоны-то! А учителя знают про ваш уговор?
– Нет. По восемь классов мы как-нибудь кончим...
– Тьфу! – расстроился дядя. – Хоть поворачивай и выдавай всю эту... шайку. Ты думаешь, шофером – хитрое дело? Это ведь кому уж деваться некуда, тот в шофера-то идет. Голова садовая! Ну, ничего, ничего!!. Я возьмусь за тебя. Шофером!.. Да это уж кого приперло: грамотешки нет – ну, в шофера. А так-то его бы черт туда затолкал, в шофера-то. А тебе... Ну, ничего, я тебя направлю на путь истинный. Ты у меня пятерочник будешь – на удивление всем.
А ехали лесом, воздух в лесу был зеленый. Тишина пугала. Витьке было интересно... И грустно.
запел вдруг дядя негромко, задумчиво –
И замолчал. И задумался.
