– Вы коньяк-то пробочкой заткните да в карман, – посоветовал Иван. – Товарища-то стренете – будет что выпить.
– Мы найдем. До свидания.
– Виктор Александрия, – заговорила Нюра, – за кофточку-то... я уж и не знаю как благодарить. Дай бог здоровья жене вашей, деткам, если есть...
– Должны быть по идее.
– Не заругали бы вас дома-то. Скажут: такое добро, а кому-то отдал.
Конструктор прислушался к шуму в коридоре.
– Ничего... Носите на здоровье, Нюра. В Крыму, даст бог, увидимся.
Конструктор отодвинул дверь, выглянул... И скоро ушел.
– Гляди-ка, какие люди бывают! – сказала Нюра. – Даже не верится. Ведь такая кофта... рублей сорок, а то и все пятьдесят. Вон Грушке Богатковой брат прислал – сорок пять рублей, пишет, а она победней этой-то.
– Эта? – Иван прикинул на глаз. – А шестьдесят не хочешь? Сорок... Это же заграничная, вон, гляди, клеймо-то. Это тебе не печки-лавочки.
– Все-таки, никак я его не пойму: за что?
– А мы и не поймем. Мы ведь как рассуждаем: сами возимся, как жуки в навозе, и думаем, что и все так. А есть – люди! Орлы! Я бы сам такой же был, если бы не твоя жадность. Дай-ка мне сюда деньги, а то каждый раз лезешь туда... со стыда сгораю.
– Не сгоришь. Они там надежней будут. Дай тебе бог здоровья, добрый человек! – Нюра все не могла налюбоваться на кофту, все смотрелась в зеркало. – Прямо сият, сият!..
Вдруг зеркало отъехало в сторону – в двери стояли два милиционера и проводники. И еще один – в гражданском.
– Где он? – спросил милиционер, тот самый, который был здесь, с командировочным.
– Кто? – не понял Иван.
– С вами ехал... Он ушел?
– Ушел.
– Когда? Давно?
– С полчаса. Может, минут двадцать... Это вы про конструктора?
– Конструктора... Он все с собой забрал? Что у него было?
– Чемодан... Желтый такой.
– И все?
– Все... Вроде все.
Нюра так и села. В кофте-то. И с ужасом смотрела на милиционеров.
– Но он не в Горске сошел? Позже?
– Позже. Ему так-то до Новосибирска ехать... Он пошел товарища, говорит, поискать...
– Наверно, на Верхотурском подъеме спрыгнул, – стали гадать милиционеры и человек в гражданском. – Не иначе.
– Черт его... мог и на шестьдесят седьмом спрыгнуть. Он куда пошел: вперед или в хвост поезда?
– Да вышел из купе, и все. Дальше мы не видели. А в чем дело?
Милиционеры и в гражданском ушли. Но сказали:
– Не уходите никуда из купе.
– Вот, брат, какое дело... – один проводник, очень расстроенный, присел на краешек дивана. – Зачем посадил без билета?! Ну, есть места – и посадил. Ну, нет: теперь виноватых надо найти! Как же! Он вот и с вами, вижу, коньяк выпивал – выходит, и вы виноватые?
– А что случилось-то?
– Сами поймать не могут, давай на других сваливать! – проводник очень, очень расстроился. – Ну, посадил... Они просются завсегда, а места есть, все равно до Новосибирска не займут. Ну, ехай – надо же ехать, ехай. Нет, теперь виноватых будут искать. Эх-хе-хе!.. – проводник встал и ушел.
Нюра, как села в своей заграничной кофте, так сидела, не могла встать. Смотрела на мужа...
– Вань... да что же это?
– Вор, вот чо это такое. Ворюга несусветный... – но Иван не растерялся, а обрел даже какую-то деловитость. – Снимай кофту, – велел он. – Быстро! Давай ее сюда. Одевай свою!..
Началась операция по уничтожению страшной кофты. Иван затолкал ее себе под рубаху и только хотел выйти в туалет, как дверь отъехала и заглянул проводник.
– Бутылку с коньяком не велели трогать. Вообще ничего не трогать – отпечатки пальцев будут снимать. И сами сидите.
– Сидим.
Проводник удалился... Иван подождал немного, выглянул в коридор... И быстро-быстро по коридору – в туалет.
В туалете, к счастью, никого не было. Иван затолкал кофту в унитаз, долго искал, где спустить воду, нашел, спустил... Кофта застряла в трубе: раковина наполнилась водой. Иван заметался по малому пространству сортира – нечем было протолкнуть кофту. В дверь толкнулись снаружи раз, другой... Пошевелили ручкой.
– Счас! – громко откликнулся Иван. – У меня понос, товарищи!
– Иди, там следователь пришел, – сказал проводник.
– Счас приду.
Проводник все не уходил... Стоял за дверью.
– Иди, он зовет, – еще сказал он.
– Да счас иду! – заорал Иван со злостью.
– Давай, – сказал проводник. И ушел.
С отчаяния Иван еще разок нажал на педаль внизу... Вода полилась через край, на пол...
В купе следователь расспрашивал пока Нюру.
– Он что, знакомым вашего мужа представился?
– Да нет, он вышел покурить, муж-то, а, смотрю, вместе идут...
– Значит, просто попутчик? – следователь (это тот, что был в гражданском, в красивых очках) внимательно посмотрел на Нюру, чем окончательно доконал ее. – И что он сказал, когда вошел?
– Ничего. Здравствуйте, мол. Обходительный.
Проводник, который вошел и присел на диван, угоднически посмеялся.
– Обходительный...
– Ну а где же... товарищ-то отсюда? – повернулся следователь к проводнику.
– Я сказал ему! – поспешно воскликнул тот. – У него... Разрешите? – проводник наклонился к уху следователя, что-то сказал.
Следователь поморщился.
– Со страха, что ли?
Виноватый проводник опять противненько посмеялся и сказал:
– Это уж точно.
– Понос, что ли? – спросила Нюра. – У него бывает.
