– Если он будет тут чего-нибудь фордыбачить, скажите мне... Мы его живо приструним. Мы ему...
– Да идите вы к дьяволу! – вскричал вдруг профессор. – Чего вы пристали к человеку?!
Проводник опешил. Молчал.
– Извините, пожалуйста! – сказал профессор. – Спасибо. Мы теперь сами разберемся. Идите.
– Ну, давайте, – сказал проводник. – Ничего. – И ушел.
– Фу-ты, дьявольщина какая! Нехорошо как...
– Товарищ профессор, вы уж простите нас, ради бога, – сказала Нюра. – Обознались мы...
– Да что вы!.. За что? Я, старый дурак, поперся к проводнику... Надо было самим разобраться.
Иван, опозоренный, молчал, насупив брови.
– Попроси прощения! – строго велела Нюра. – Язык-то не отсохнет.
– Та-а... – Иван сморщился. – В этом, что ли, дело?
– Забудем все недоразумения! – решительно сказал профессор. – Нам же далеко ехать!.. С какой стати мы испортим себе дорогу? Иван!..
А поезд опять подходил к станции.
И опять перронная кутерьма... Приехали. Уезжают.
В вагон, где ехали Иван, Нюра и профессор, садилась большая гитаристая группа студентов – юноши и девушки, большинство – девушки.
Поезд тонко закричал...
Иван с профессором пригубили-таки из высокой бутылки дорогого вина. Профессор – с блокнотом в руках – экзаменует Ивана на предмет владения родным языком. Настроение у них хорошее; Иван относится к «экзамену» довольно серьезно; Нюра – больше на подсказках.
– Просто – ударить. Он ударил – я ударила – кто-то ударил...
– Вломил, – начинает Иван.
– Так.
– Жогнул.
– Жогнул?
– Ну – жогнул. Рраз! – жогнул.
– Ага. Хорошо. Еще?
– Тяпнул.
– Да. Еще?
– Матерно можно?
– Нет, это не надо.
– А там много, вообще-то...
– Нет, лучше не надо. Кроме того, здесь женщина.
– Она слышала...
– Итак?
– Наподдал, – подсказала Нюра.
– Наподдал... Да. Невыразительный глагол. Женский какой-то.
– Хряпнул. Ломанул.
– Вот это... глаголы! Мускулистые.
– Перелобанил. Окрестил. Саданул... Нае... Нет, не туда. Врезал. Смазал.
– Так, так, – подбадривает профессор.
– Пиннул, – опять вмешивается Нюра.
– Пиннул? Это хорошо. Пнул, да?
– Ну да. Пиннанул, у нас бабка говорит.
– Это старушечий, – снисходительно бросил Иван. – Взял на калган, – еще вспоминает он.
– Это что такое?
– Головой дал! Вот так вот, – Иван взял профессора за плечи и рывком кинул на себя и подставил голову но, конечно, не ударил – показал.
– О-о! А калган – это голова?
– Голова.
– Это по-каковски же?
– По-русски! Кал-ган. У нас еще зовут – сельсовет.
Профессор засмеялся.
– А как еще?
– Чердак.
– Чего попало! – изумилась Нюра. – Неужели вам это на самом деле нужно?
– Нужно, Нюра.
Тут в купе вошли веселые девушки-студентки устраивать одну свою подружку. Трое.
– Нам сказали, у вас одно место свободное...
– Так точно! – приветливо откликнулся профессор. – Располагайтесь. Которая из вас? Стоп, мы сами выберем. Самую красивую.
– А ну? – девушки все были хорошие, крепкие, голоногие. – Выбирайте!
Профессор поверх очков оглядел всех... Искренне вздохнул.
– Оставайтесь все. Выбирает тот, кто... забирает. О-о!.. – сам болезненно сморщился он. – Вот это каламбур!
Девушки засмеялись.
– Какую же?
– Какую, Иван?
Иван гигикнул, покраснел и... посмотрел на Нюру.
– Ну, раз ты уже выбрал, то мне – все равно: я свою станцию проехал, – сказал профессор.
Оставили голубоглазую грудастую Любу.
– Закончена сессия – и ноги в руки! – позавидовал профессор. – Что за институт?
– Педагогический.
– Факультет?
– Физмат.
– Физмат, и только физмат. Всемогущий физмат! – огорченно сказал профессор. – Куда только прибежите со своим физматом.
– А вам не нравится физмат?
Профессор весело посмотрел на девушку с физмата.
– Милая, он вам самой не нравится.
– Почему? – растерялась девушка.
– Потому что вам нравится Лермонтов, Есенин...
– Одно другому не мешает.
– О, еще как!
– Педагогический – это, значит, будете учительствовать? – встрял в разговор Иван.
– Да.
– Да-а... – значительно сказал Иван. – Вот сейчас радуетесь, что учитесь, веселитесь – в люди выходите, а я смотрю на вас и жалею...
– Иван! – сказала Нюра.
– Что?
– Чего заборонил-то? Жалеет он. Ты что?
– А что такое, Иван? – заинтересовался профессор. – Нюра, почему вы остановили?
– Да нет, я хотел про наших учителей рассказать, про сельских...
– Ну?
– Да ладно!
– Да что же «ладно»? Расскажи.
– Достается им, бедным... Но, может, я, правда, чего-нибудь недопонимаю, а полезу рассуждать... Ладно.
– Фигура учителя заметно стала ниже, – сказала девушка Люба. – Очевидно, он это хотел сообщить.
– Что ты хотел сообщить, Иван? – спросил профессор строго. – Что подлинные учителя в городе остаются?
– Он сам не знает, что он хотел сообщить, – сердито сказала Нюра. – Выпил лишнего? Ложись вон, спи.
Иван только успевал поворачиваться на слова, к нему обращенные... Но молчал.
Тут из соседнего купе пришла делегация девушек.
– Сергей Федорыч... простите, пожалуйста...
– Ну, ну, – сказал профессор.
– Мы вас узнали... вы по телевидению выступали...
– Выступал. Был грех.
– Пойдемте к нам... Расскажите нам, пожалуйста... Мы вас приглашаем к себе. Мы – рядом.
– Пошли, Иван. Недалеко, – профессор встал. – Бутылочку брать с собой? – спросил девушек.
Девушки засмеялись.
– Берите!
