Профессор пошел к телефону.
Супруги Расторгуевы на малое время остались одни.
– Опять вылетел с языком? – сердито, негромко заговорила Нюра. – Чего рассказывал про учительницу-то? Про какую учительницу?
– Да это... про Федорову...
– Тьфу! Вот пропишут куда-нибудь в газету!.. Сказал – рассказал такой-то. Чего рассказывал-то?
Иван лихорадочно обдумывал положение.
– Ну, во-первых, можно сказать, что я был выпивши... Спьяну молол. Так? Потом, я говорил, что она получает сто рублей... Но я же забыл алименты! Сорок семь рублей алиментов. Сто сорок семь – не такая уж это бедность.
– Дрова бесплатно привозют, – подсказала Нюра.
– Налогов меньше. Телефон провели, а мне, допустим, фигу...
– Для чего он тебе, телефон-то?
Иван сердился, что не понимают тонких извивов его мысли.
– Да здесь-то, для сравнения-то, надо чего-нибудь говорить! Мало ли, что он не нужен, делай вид, что пропадаешь без телефона...
– А чего ты ему говорил-то?
– Та-а...
– Ванька, скажи! Я, может, чего-нибудь придумаю – выручу тебя. Чего говорил-то?
– Ну, говорил, что я, необразованный человек, живу лучше ее... Ненормально, мол, это. Оно, так-то подумать – ненормально, конечно. Она наших детишек учит, а живет хуже... Да я готов ей вскладчину допла...
В комнату вошли профессор с сыном.
– Ну иди, иди, – говорил отец. – Ай да наука!.. Наизусть на дом не задают?
Иван-сын пожал плечами и вышел.
Иван-гость и Нюра сидели на стульях прямо, неподвижно.
– Иван, Нюра... вы распрямитесь как-нибудь... Чувствуйте себя свободней!
Иван пошевелился на стуле, а Нюра – как сидела, так и осталась сидеть – в гостях-то она знала, как себя вести. Она только чуть улыбнулась и чуть кивнула головой.
Профессор пошел на кухню.
– Они надолго? – спросила Марья Ивановна.
– А что? – наструнился профессор.
– Ничего, просто спрашиваю.
– Мне показалось – не просто.
– Но я должна подумать, рассчитать...
– Изволь, они пробудут здесь две недели, – спокойно сказал профессор. И даже не стал смотреть, как удивилась Марья Ивановна. – Приготовь завтрак.
– Почему две недели? Они же куда-то дальше едут...
– Они едут на юг. А почему бы им не пожить две недели в Москве? У них это не так часто случается.
– Пожалуйста, пусть живут. Почему ты нервничаешь?
– Я? Нисколько.
– Только очень тебя прошу: води их по Москве сам, не проси Ивана – ему действительно некогда.
– Я знаю, у него лекции.
– У него лекции, да, – стала утрачивать спокойствие Марья Ивановна. – Если тебе...
Иван-гость осмелел в большой, обставленной книжными шкафами комнате. Прохаживался, смотрел книги.
– Не тронь! – сказала Нюра.
– Чего?
– Сядь и сиди. Не лазий там. Чего ты там забыл?
– Книги смотрю... Что тут такого? Все культурные люди так делают.
– Культурные люди в чужом доме сядут и сидят.
– Ну и неправильно! Надо... развязней быть. Поговорить...
– Ты уж один раз поговорил... Говорун.
– Конечно. А то сидим, как аршин проглотили. Надо, чтоб мы людям не в тягость были... Чтоб интересно с нами было, – учил Иван.
– Откуда только набрался! Возьми вот расскажи, как вы в прошлом годе от медведя чесали. Пусть люди похохочут...
Вошел профессор, весело объявил:
– Сейчас будем завтракать!
Нюра не шевельнулась.
А Иван кивнул головой, одобрил:
– Хорошее дело.
– Ну, так как вам Москва-то?
– Очень большая, – вежливо сказала Нюра.
– Вавилон! Заметьте, однако: за последние годы рождаемость в городах упала в два раза. А прирост населения в полтора раза увеличился. Опять отдувается деревня-матушка. Не хотим мы рожать в городе, и все тут. Нам некогда, мы заняты серьезной деятельностью!.. Охламоны.
Марья Ивановна, собирая на стол, заметила с упреком:
– Не утомлял бы гостей, товарищ профессор. Сам же...
– Им это полезно знать.
– Сына упрекаешь за лекции, а сам...
– Это цифры ученых. Социология.
– Что же здесь плохого, если они знают эти цифры? Они этим занимаются... Они ставят перед обществом вопросы.
– Честные, деятельные люди перед собой ставят вопросы, а не...
В дверь в это время позвонили. Марья Ивановна пошла открывать.
Вошел пожилой человек, по облику тоже профессор... Лысый. Поздоровался.
– Приехал?
– Приехал.
– Ну как? Полностью сельский человек?
– Не говорите! С собой даже привез... На сына набросился – за лекции...
– Предлагает ехать в деревню? – с улыбкой спрашивал лысый профессор, снимая плащ. – В народ?
– Теперь это надолго, – вздохнула Марья Ивановна.
Лысый профессор погладил лысину, вошел в комнату.
– Ну, здравствуйте, здравствуйте!.. С приездом, – лысый уселся в удобное кресло, с улыбкой осмотрел хозяина. – Как поживает деревня-матушка?
Профессор-хозяин тоже изобразил обаятельную улыбку.
– А как себя чувствует Вавилон?
Профессор-гость не снимал игривого тона:
– Ну, ему-то что сделается! Растет. Шумит.
– Нет, это не рост – нагромождение, – сказал хозяин – Рост нечто другое... Живая, тихая жизнь. Все, что громоздится, то ужасно шумит о себе.
– Гуманитарии всякий раз забывают один простой и вечный закон природы: тело не упадет, если сохранит скорость... Не нам с тобой, Сергей Федорыч, дорогой, исправлять этот закон. Будут расти, шуметь, строить... Постараются сохранить скорость.
