Ссыльные, особенно пробывшие в ссылке год или два, особенно любят похвастаться своими страданиями. К месту и не к месту напоминают они слушателю, что «когда я вот в ссылке был», «когда нас гнали по этапу» и т. д. и т. д.
Делается неловко, — бахвальство очевидное. Но это все люди мало серьезные.
От Киселева, например, пробывшего в изгнании что-то больше 15 лет, никогда и ничего про ссылку я не слыхал. Молчит и все работает, все работает…
Теперь вся эта работа еще не оценивается должным образом; надлежащая ее оценка придет позже, через два-три десятка лет, когда мы оглянемся на то, что и как мы строили когда-то давным-давно, в горячее революционное время.
Советские собрания еженедельны. Исполнительный комитет собирается минимум три раза в неделю. А о президиуме что-то и не слышно, — все дела решаются Исполнительным комитетом. Сюда стекаются отовсюду сведения: из комиссии труда, комиссии просвещения, совета солдатских жен, с биржи труда, из солдатской секции, конфликтной комиссии и т. д. и т. д.
Исполнительный комитет является чревом, которое кормится от собственных детей.
Товарищи. Вы все это дело понимаете как-то слишком схематично и примитивно.
Нельзя же думать, будто пришел вот «
Конечно, его освистали, прогнали… И было бы за что страдать. Если бы он верил в свои слова, — тогда другое дело, но вы сами посудите, насколько тяжело было его положение. Это лишь один из сотни случаев. И надо положить конец этим бессмысленным, ненужным страданиям близких мне товарищей.
Ушли рабочие. И это симптоматично. Рабочие — революционный авангард; рабочие — наиболее беспокойная, действенная сила.
С вами останутся фельдшера, конторщики, всякого рода служащие и все те, кого мы называем «мелкой городской буржуазией».
Осмотритесь, на кого переносится центр тяжести. Осмотритесь и одумайтесь. Вы опираетесь на силу ненадежную. Солдаты и рабочие с нами.
За числом мы не гонимся, но скажем открыто, что настоящие демократы, даже оставаясь с вами, — душой будут с нами. Вы увидите, как скоро пополнится наш кадр.
Вы смеетесь и уже толкнули в паршивую газету дрянную статьишку о том, что я демагог, а идущие за мною — слепцы, не знающие, куда и на какую погибель идут. Что ж, политика дискредитирования, — ваша неизбежная, излюбленная дорога. Мы промолчим. А когда понадобится, скажем и свое простое, крепкое слово. Только браниться с вами не будем.
У вас ускользает почва из-под ног.
Корниловский удар пришелся вам прямо по сердцу. Вы посмотрите (или не видите?), какое брожение началось в эсеровских и меньшевистских рядах. Ларин ушел от меньшевиков, потому что стало не в мочь смотреть, как разрушаются «священные, старые храмы».
Петербургский Совет рабочих и солдатских депутатов принимает подавляющим большинством резолюцию большевиков по вопросу о Временном правительстве.
Московский Совет рабочих и солдатских депутатов принимает по тому же вопросу большевистскую резолюцию.
ЦИК Совета рабочих и солдатских депутатов принимает положение о власти «революционной демократии», которая на заседании 12 сентября решит, кому передать верховную власть.
Все это ведь победа революционной демократии, во главе которой стоят товарищи интернационалисты.
А для вас все это неубедительно.
Вы снова подыскиваете пути соглашательства, снова хотите «пожать Бубликову руку».
Каких же вам нужно еще доказательств того, что вы все время ошибались сознательно и бессознательно?
Вместо Корнилова вы подсунули нам Алексеева. Хрен редьки не слаще. Мы готовимся к новой встрече, ждем нового заговора.
Но мы не теряем момента, не спим, организуемся еще тесней и спешно организуем «Красную гвардию».
ЦИК полевел, но не до такой степени, чтобы отражать действительную волю низов, и потому мы требуем немедленного съезда Советов и перевыборов ЦИК'а.
Мы требуем, чтобы власть принял на себя этот новый, реорганизованный ЦИК.
Вы сдаете одну позицию за другой.
Вы перестали верить в Керенского. А почему? Потому, что стали понемножку протирать глаза, перестали итти «
