— Назад в гостиницу, возлюбленный! — с сарказмом произнесла она. — Приступ двухлетней болезни, может, и прошел, но моя память еще слишком свежа. Спокойной ночи, Эл.
Она открыла входную дверь и вышла в ночь.
— Я протестую! — крикнул я вдогонку, но дверь за ней уже закрылась.
Прав был тот, кто первым сказал, что невозможно все время выигрывать!
Полник сидел рядом со мной на переднем сиденье «остина», время от времени подталкивая меня локтем, чтобы убедиться в моей реальности. Он еще не пришел в себя и, может, никогда не придет. Но это вряд ли будет иметь какое-то значение.
— Куда мы едем? — наконец спросил он.
— В мотель, — ответил я.
— В этот задрипанный притон? А когда мы вернемся в «Звездный свет»? — спросил он смущенно. — Сейчас рано, мы могли бы застать всех дам в этих прозрачных ночнушках.
— Пеньюарах! — сквозь зубы поправил я. — Вот как это называется. Одно из тех словечек, за которые мир никогда не простит Мэдисон-авеню.
— Это точно, лейтенант! — вдруг согласился Полник. — У меня были русские, которых презирали за их неправильный язык.
— Возможно, это так, — ответил я.
Я припарковал машину напротив седьмого номера и вышел. Полник кряхтя вытаскивал наружу свое тело и наконец подошел ко мне, тяжело дыша:
— Что нам здесь нужно?
— Я оплакиваю гения фотографии по имени Марвин, — сказал я. — Сколько окон в этом номере, Полник?
— Только одно, на которое вы смотрите, — осторожно произнес он.
— Верно на сто процентов. Посмотри в окно и скажи, что ты видишь, Ватсон.
— Ватсон? — Полник нервно дернул себя за ухо. — Я — Полник, лейтенант, вы забыли?
— Я имел в виду того сержанта, который работал в отделе по борьбе с наркотиками, — извинился я. — Посмотри в окно!
Полник озабоченно наморщил лоб. Он всегда считал, что любую работу нужно делать как следует. Другой вопрос, была ли работа ему по силам.
— Итак, что ты видишь? — спросил я.
— Внутренность номера, лейтенант.
— Замечательно. Что еще?
— Кровать, стол — это все, что есть в этой конуре.
— Где стоит кровать? — поощрил я.
— У дальней стены, лицом ко мне.
— Предположим, что я сейчас в номере, лежу на кровати. Что бы я сейчас делал?
— Смотрели бы прямо на меня! — торжествующе произнес он.
Я зажег сигарету и наблюдал, как дым борется с утренним воздухом.
— Вот почему мы скорбим об Альби Марвине, — сказал я. — Он был гением фотографии. Сделать восемь снимков двух человек в самых интимных позах — и не быть ими замеченным! Ведь любому из них достаточно было поднять голову, чтобы увидеть его с камерой, направленной на них.
— Вы уверены, что он снимал именно через это окно? — спросил Полник.
— А разве ты видишь другое?
— Да. — Он подумал с минуту. — Может, он дождался темноты?
Я услышал тяжелые шаги и обернулся поприветствовать мистера Джонса.
— Вы, должно быть, любите это место, лейтенант? — кисло проговорил он. — Все время возвращаетесь сюда! — Он презрительно плюнул, посадив на бетон отвратительную кляксу всего в шести дюймах от моего правого ботинка. — Не рассчитал, — нагло буркнул он. — Простите!
— Вы знаете, почему я люблю бить стариков, сержант? — развязно начал я. — Они никогда не дают сдачи.
— Они боятся за свои кости, — подхватил мысль Полник. — Они у них такие хрупкие от старости, да?
— Если у вас здесь дело, лейтенант, скажите какое! — резко оборвал наши размышления Джонс. — Или убирайтесь — вы нарушаете право частной собственности.
— Седьмой номер. — Я указал на комнату перед нами. — Здесь останавливалась молодая пара, верно?
— Вы же сами знаете!
— Девятый номер. — Я показал дальше. — Там жил Марвин, да?
— Вы что — в игры играете? — Он весь напрягся.
— Как раз между ними номер восемь, — сказал я. — Откройте его нам, мистер Джонс.
— Зачем?
— Просто я вас вежливо прошу об этом!
— Вы не имеете права! Где у вас ордер? — забушевал он.
— Хорошо, — тяжко вздохнул я. — Сержант, вот постановление департамента здравоохранения о том, что плевок — это оскорбление действием, если он произведен в радиусе десяти ярдов от любого здания, арендуемого или сдаваемого внаем. Наденьте на мистера Джонса наручники и посадите в машину — возьмем его с собой, когда поедем в город. А тем временем пойдите и возьмите ключи от номеров.
— Есть, сэр! — просиял Полник.
— Ладно! — прохрипел Джонс. — Я сам дам ключи.
Я подождал, пока Джонс вместе с Полником не вернулись с ключом.
— Я бы попросил вас открыть номер, — сказал я ему.
Он, ворча, повернул ключ в замке и толкнул дверь.
— После вас, — вежливо сказал я.
Внутри стояла кровать с голым матрасом и стол — та же обстановка, что и в других номерах.
Я подтолкнул Джонса к двери в ванную и прошел за ним. Ванная походила на мечту хиппи — везде валялся хлам. Ванночки для проявки, бутылки с растворами, емкости из-под кислоты с твердой коричневой коркой. У одной стены на деревянной скамье был установлен увеличитель. Рядом с ним лежала дорогая камера с отличным объективом.
— Ваше хобби, мистер Джонс? — вежливо спросил я.
— А что, есть закон, запрещающий это? — Он сплюнул в резервуар для промывки, на стенках которого темнели пятна от кислоты. — Я вам говорил, что у меня есть фотоаппарат.
