«Я тебя запру!» — и Надя вышла, заперла за собой дверь.
А Анна Николаевна осталась одна.
— — —
«Надя ушла, а я лежу, — рассказывала Анна Николаевна шепотом, долго она боялась громко об этом рассказывать, — и вдруг вбегает Надя: вернулась! (она всегда возвращается) — забыла мешок. Взяла она мешок: «ай, какой нехороший у нас на лестнице стоит!» И ушла — заперла за собой. Прошло так с полчаса, слышу, опять отпирает. Нет, думаю, это не Надя: может, Вера Ивановна, соседка — Надя ее встретила и ключ ей отдала, ну та сразу-то и не может отпереть. И слышу: отперла — входит. И сразу понимаю, не Вера Ивановна, мужские шаги —
и много — не один. Прошли в кухню. — — Потом в
Надину комнату. — — Потом в соседнюю. Думаю, кто
из знакомых в Петербург приехал, Надя ключ дала. И вдруг на пороге какой-то молодой человек, одет хорошо —
«как, говорю, вы сюда попали?»
«очень просто: дверью».
«но ведь дверь была заперта?»
«что вы говорите! — дверь настежь!»
«нет, я знаю наверно: я была заперта!»
« — — молчи!» — и он револьвер на меня.
И вижу, вошел матрос и также револьвер на меня. Я вскочила. А они за мной. И загнали меня в угол.
«идите, ложитесь!»
«нет!» — говорю.
А матрос взял меня на руки и бросил на диван, где я лежала. Открыл чемодан — очень духами запахло! — вынул веревку и стал меня связывать: связал руки, потом ноги —
«а теперь, говорю, что будет?»
«мы уйдем сейчас».
«а я как останусь?»
«а вас развяжут».
И вышли. И слышу, как в коридоре щелкали курки — —
Потом шаги по лестнице. Прислушалась: ушли! И стала я понемногу веревку с себя снимать. Очень это просто: ослабила сначала на руках — и развязала, потом ноги. И вдруг подумала: а ну как они вернутся — увидят, я развязанная! И стала я себя опять связывать. Кое-как связала ноги, потом руки. И лежу, боюсь шевельнуться. И думаю: да что же это я с ума сошла, что ли? И сняла я с себя веревку, встала, пошла заперла дверь. И опять легла».
— — —
А Надя рассказала —
когда она вышла в первый раз, она увидела, возле дров стоит матрос, а когда вернулась, на лестнице этот какой-то нехороший; она взяла мешок и с мешком пошла к трамваю — трамваи редко ходят, приходится долго ждать — и тут она заметила, ждет тот самый матрос, которого видела около дров; а села в трамвай, матрос остался.
— И вот что странно, — сказал Николай Иванович, — ничего ведь не взяли: возле дивана на столе лежали часы — не взяли!
На углу 15-ой линии баба грибы продает.
— Сколько стоит?
— 40 рублей!
И когда Вера Ивановна платила, слышит сзади голос (спереди зуба нет!):
— Сколько стоят грибы?
Она обернулась:
— 40 рублей! — говорит.
— Ну и живи после этого.
— Да, жить трудно.
И с грибами пошла домой.
А тот без зуба — сзади.
— — —
— Я хочу с вами познакомиться! — заговорил он.
— Что же знакомиться! Так не знакомятся.
— А как же? — и от неожиданности он остановился, и сейчас же и сообразил, — я уж за вами давно слежу! Пошли бы сейчас ко мне. У меня и продовольствие есть! — и это сказал он очень внушительно: «продовольствие!» — так бы и познакомились: я вам могу помочь в продовольствии.
— Мне не нужно продовольствия, я иду домой.
И пропустив дом — не хотела показать, где — остановилась она около единственной, сохранившейся еще «польской» прачечной, куда можно было зайти.
— Ну, вот я и домой пришла.
— Так и не пойдете ко мне — — а я так бы хотел!
— Нет, не пойду, я дома.
Но он не может примириться: ведь у него же есть продовольствие!
— И чего же вам? — просвистюкал он, — или кто ждет вас?
— Муж.
— Так у вас муж? — — ах, как жаль!
Она шла на Невский за добычей: надо было табаку достать. А это дело очень трудное: никаких табачных лавок нет, все закрыты, и если найдется в какой-нибудь «комиссионной», да и то не всякому дадут — всё ведь из-под полы: «нелегально или по-русски сказать «подпольное».
А такой чудесный день — весна!
На мосту матрос:
— Позвольте с вами познакомиться!
И идет сзади.
— Позвольте с вами познакомиться!
И уж теперь рядом.
— — —
Перешли мост.
— Я хочу с вами познакомиться!
— Оставьте меня в покое!
Матрос, не обращая внимания:
— Вы спешите куда-нибудь?
— Да, спешу.
— Так давайте так: приходите в Александровский сад на эту скамейку сегодня в 6 часов вечера.
— Нет, не приду.
Не обращая внимания:
— Вместе бы пошли. Я знаю такое место, где можно кофе выпить и закусить.
— Но ведь я же с вами не знакома!
— Так и познакомимся.
На Невском все закрыто и «комиссионные» закрыты — и никуда-то ведь не зайдешь!
