Черчилль(к брату Господню). Что он сказал?
Брат. Что нужно! Элентоманиарум-гвак: слушайтесь бога!
Черчилль. Он глупец?
Брат. Кто же еще? Должно быть!
Черчилль. Так. А вы кто?
Брат. Я кто? Я брат бога.
Черчилль. Так. Ясно.
Вслед за нунцием Климентом, освящающим останки ковчега, идут чередою вокруг ковчега все члены, все гости конгресса; кинооператор Алисон снимает конгресс, вопрошая: «А не брат? Где брат Господень? Дайте мне брата Господня!» — Черчилль, взяв брата под руку, идет с ним вслед за другими.
Конгрессмен(говорит с ящика). Господа! От лица Америки приветствую вас в сей великий торжественный час! Почему именно Ноев ковчег и почему именно Америке он дался в руки? Вот вопрос! А что нам вопросы, когда у нас на все есть ответы? Велика Америка, велика, все у нас есть. А чего у нас нету, то нам не нужно, только потому его и нету. Одного у нас не было, одного не хватало: вещи или предмета бога, какого-либо имущества прямо из библейского хозяйства, из божьего инвентаря. А эта вещь нам необходима! Так вот она, эта вещь бога, вот факт — сейчас она в моих руках! (Конгрессмен выхватывает бревнышко-головешку, торчавшую из-под парчи останков, и показывает его всем). Вот она — божественная штука! Наука открыла нам ее в сей древней горе! Слава науке, открывающей все, что нам нужно. А почему именно Ноев ковчег? А потому, что это есть знак и прямое указание бога Америке, бог говорит: Америка, строй новый ковчег, спасай человечество! Это всем понятно!.. А если бы бог думал что-нибудь не то, то он бы дал нам в руки что-нибудь другое, а отнюдь не останки Ноева ковчега, отнюдь нет!
Горг(он очутился вблизи Конгрессмена, почти вплотную к нему). Что же именно? (И отбирает у него из рук остаток ковчега; Конгрессмен машинально отдает ему этот останок; Горг мгновенно, с неуловимой, почти невидимой ловкостью прячет останок к себе, внутрь сюртука).
Конгрессмен. Это богу известно. Одно ясно: бог говорит с Америкой! Он говорит ей: собери человечество в один ковчег, спасай его от врага!
Черчилль. От какого врага? Кто враг?
Конгрессмен. Богу и Америке известен сей враг, и каждый простой человек знает его. Только один человек не знает его. Это вы — господин Уинстон Черчилль. Уинстон Черчилль его не знает?
Герцогиня Винчестерская. А разве здесь Уинстон? Это удивительно! Он всюду, наш Уинстон, — где бог и где дьявол! Где вы, Уинстон? Подойдите ко мне!
Черчилль. Я приветствую ваше высочество! Как вы путешествовали, какова была погода на трассе?
Герцогиня Винчестерская. Ах, что мне теперь погода? У меня ракета, скорость шестьсот!.. А зачем вы сюда явились, старый большевик? Что вам здесь надо среди нас, простых религиозных людей? Вы же друг генерала Сталина, вы его старый боевой конь! Так точно — не правда ли? Думаете, мы не знаем! Вы хитрейший большевик! Подите же прочь от меня, уйдите отсюда, со святого места!
Черчилль. Благодарю вас, ваше высочество!
Агнесса Тевно(свирепо). Пустите меня! Пустите меня вперед! Где большевики? Где они, я спрашиваю!
Конгрессмен. Пропустить старуху вперед!
Черчилль. Я здесь, старуха!.. Ах, это вы! Пожалуйте, мадам Тевно!
Тевно(подойдя к Черчиллю). Да какой же это большевик? Это Черчилль-старичок! Он притворяется большевиком! Я видела большевиков, — они совсем другие мужчины! Пустите меня отсюда в Москву! В Москву меня, я в Москву хочу! Я бомбу брошу в нее, — мне бог велел!
Конгрессмен. В Москву старуху!..
Шоп. Она вооружения требует — бомбу.
Конгрессмен. Невооруженную! Не вооружать старух!
Тевно. Я здоровее бываю, я моложе себя чувствую, когда вижу большевиков и ненавижу их. Я в Москву хочу! Помогите мне уничтожить их, а не поможете — я одна их размозжу. Вперед! Вперед!
Черчилль. Вперед, сударыня!
