Морель (
Рамбаль. Oui, et le vin! (
Темно.
Ночь. В том же кабинете Баздеева. В окне комета и зарево. На столе вино. Рамбаль, раздетый, под одеялом, дремлет. Пьер сидит возле него.
Рамбаль. Oh! Les femmes, les femmes!..[58]
Чтец. Пьер почувствовал необходимость высказать занимавшие его мысли; он стал объяснять, как он несколько иначе понимает любовь к женщине. Он сказал, что он во всю жизнь любил и любит только одну женщину и что эта женщина никогда не может принадлежать ему.
Рамбаль (
Чтец. Потом Пьер объяснил, что он любил эту женщину с самых юных лет; но не смел думать о ней, потому что она была слишком молода, а он был незаконный сын без имени. Потом же, когда он получил имя и богатство, он не смел думать о ней, потому что слишком любил ее, слишком высоко ставил ее над всем миром и потому тем более над самим собою.
Дойдя до этого места своего рассказа, Пьер обратился к капитану с вопросом: понимает ли он это?
Капитан сделал жест, выражающий то, что ежели бы он не понимал, то он все-таки просит продолжать.
Рамбаль (
Чтец. Выпитое ли вино, или потребность откровенности, или мысль, что этот человек не знает и не узнает никого из действующих лиц его истории, или все вместе развязало язык Пьеру. И он шамкающим ртом, и маслеными глазами глядя куда-то вдаль, рассказал всю свою историю: и свою женитьбу, и историю любви Наташи к его лучшему другу, и ее измену, и все свои несложные отношения к ней. Он рассказал и то, что скрывал сначала, — свое положение в свете, и уже открыл ему свое имя.
Рамбаль спит. Пьер встал, протер глаза и увидел пистолет с вырезным ложем.
Пьер. Уж не опоздал ли я? Нет, вероятно, он сделает свой въезд в Москву не ранее двенадцати. (
Рамбаль (
Темно.
Ночь, изба, разделенная на две половины. В первой половине избы видны три женские фигуры в белом. Это Графиня, Наташа и Соня раздеваются и ложатся спать. В окне зарево.
Чтец. ...Соня, к удивлению и досаде графини, непонятно для чего, нашла нужным объявить Наташе о ране князя Андрея и о его присутствии с ними в поезде.
Соня. Посмотри, Наташа, как ужасно горит.
Наташа. Что горит?.. Ах да, Москва.
Соня. Да ты не видела?
Наташа. Нет, право, я видела.
Графиня. Ты озябла. Ты вся дрожишь. Ты бы ложилась.
Наташа. Ложиться? Да, хорошо, я лягу. Я сейчас лягу.
Графиня. Наташа, разденься, голубушка, ложись на мою постель.
Наташа. Нет, мама, я лягу тут на полу. (
Все ложатся. Тишина. Потом слышен протяжный стон.
(
Темно.
Вторая половина той же избы. Ночь. Свеча. На лавке спит Почтенный камердинер. На постели лежит в бреду князь Андрей. Над ним в полутьме склонился Чтец.
Андрей. Да, мне открылось новое счастье, неотъемлемое от человека... Пить!..
Чтец. И пити, пити, пити. И ти-ти. И пити, пити, пити... Над лицом его, над самой серединой, воздвигалось какое-то странное воздушное здание из тонких иголок или лучинок...
Андрей. Мне надо старательно держать равновесие...
Чтец. ...чтобы надвигающееся это здание не завалилось!
Андрей. Тянется, тянется, растягивается и все тянется!
Чтец. А красный окруженный свет свечки, шуршание тараканов и шуршание мухи, бьющейся на подушке?.. А кроме этого, белое у двери, это статуя сфинкса...
Андрей. Но, может быть, это моя рубашка на столе. А это мои ноги, а это дверь, но отчего же все тянется и выдвигается... Пить!..
Чтец. И пити, пити, пити...
Андрей. Довольно, перестань, пожалуйста, оставь!.. Да, любовь, но не та любовь, которая любит за что-нибудь, но та любовь, которую я испытал в первый раз, когда, умирая, я увидел своего врага и все-таки полюбил его. А сколь многих людей я ненавидел в своей жизни. А из всех людей никого больше не любил и ненавидел, как ее!..
Чтец. ...понял всю жестокость своего отказа, видел жестокость своего разрыва с нею.
Андрей. Ежели бы мне было возможно только еще один раз увидать ее. Один раз, глядя в эти глаза, сказать... Пить!..
Дверь открывается, появляется Наташа и становится перед Андреем на колени.
