Я от старых сыщиков слышал: никогда ты вора не хватай прежде времени, не мешай ему, не мешай, а то он на суде отвертится. А ты дай ему дело сделать, дай ему простор, да тогда и бери его. Вот мы их впустим, да и дадим им время распорядиться… Ведь, может быть… Что делать-то! Что делать-то!
Крутицкий. Откуда ты?
Елеся. Где был, там нету, Михей Михеич!
Крутицкий. Что ж ты бродишь по ночам! Что ты бродишь?
Елеся. Будешь бродить, Михей Михеич, как из дому-то ухватом. Разве б я спать-то не умел? Да, видно, скачи враже, як пан каже. Вот и скачи по холодку-то и слоняйся, как вор.
Крутицкий. Да, как вор, как вор.
Елеся. А что у нас тут воров, Михей Михеич!
Крутицкий. Много?
Елеся. Страсть! Я всех знаю.
Крутицкий. Знаешь?
Елеся. Знаю, Михей Михеич. Я по ночам рыбу ловлю, так часто их вижу. И, как их увижу, сейчас с ними в разговор: «Здравствуйте, господа жулики!» А они мне: «Здравствуйте, господин Мигачев!» — «У меня, в моем переулке, чтоб честно и благородно!» — «Слушаем, Елисей Иваныч!» — «А то смотрите!» — «Будьте покойны, Елисей Иваныч!» Вот я как с ними! Я над ними командую, задачи им задаю. Видели у Ларисы собачку маленькую, лохматенькую? Это я ей подарил. Говорю: «Господа жулики!» — «Что угодно, Елисей Иваныч?» — «Вы, говорю, по разным местам за своим промыслом ходите, так уж вам кстати. Чтоб была мне, говорю, собачка, маленькая, лохматенькая, хвостиком вот так!» — «Предоставим, Елисей Иваныч». Через день готова в лучшем виде, так точно.
Крутицкий. Ты мне их укажи как-нибудь, чтоб мне их в лицо-то знать. Укажи!
Елеся. Извольте. Да вот сейчас все эти воры подле нас будут.
Крутицкий
Елеся. А вот сюда в лавочку один по одному соберутся. Квартальный ушел из лавки?
Крутицкий. Ушел.
Елеся. Ну, так уж гляди, есть кто-нибудь.
Крутицкий. Как же я их не видал?
Елеся. У них с той улицы особый ход есть. У всякого плута свой расчет, Михей Михеич.
Крутицкий. Много их?
Елеся. Человек восемь. Сбудут свой товар Истукарию Лупычу да уж налегке и разойдутся по своим местам. Вон в окошечко смотрят.
Крутицкий. Куда смотрят?
Елеся. Дозор нейдет ли, да и на вас поглядывают.
Крутицкий
Елеся. Что, мол, такой за новый сторож проявился. Им тоже нужно сторожей знать; они тоже свою осторожность должны иметь.
Крутицкий. Я не стеречь, я так вышел, погулять, не спится.
Елеся. А дубина-то зачем с вами? Ха-ха-ха!
Крутицкий
Елеся. Бросьте лучше; а то ведь она об двух концах.
Крутицкий. Чему они смеются, Елеся, чему?
Елеся. Страсть напущают.
Крутицкий. Они нас это, нас пугают?
Елеся. Да вы не бойтесь. Это они игру ведут. Так, шутя. А все ж таки, чтобы и опасались. Что же это вы такое стережете?
Крутицкий. Молчи ты, услышат.
Елеся. Видно, у вас и вправду денег много.
Крутицкий. Молчи ты, молчи, болтун! Эх, какой ты болтун. Ну, что ты болтаешь, ну, что! Ведь услышат!
Елеся. Ну, а нет, так нет. Мне что.
Крутицкий. Да зачем болтать, зачем болтать? Ну, услышат, что у меня деньги, ну, убьют меня, ну, туда мне и дорога, я уж старик. А тебе-то нехорошо; ты молодой человек, а все болтаешь. Так вот болтуном и прозовут, и нехорошо. Все и будут: болтун да болтун! Ну, что? Ну, что?
Елеся. Да я к примеру, Михей Михеич.
Крутицкий. Да не надо мне твоего примера.
Елеся. Ведь я какой человек?
Крутицкий. Какой? Глупый.
Елеся. Нет, погодите! Я вот какой: будь у вас в кармане сто тысяч…
Крутицкий
Елеся. Нет, постойте! Хоть бы доподлинно, я никому не скажу! Мне что за дело! у вас в кармане деньги, значит…
Крутицкий. Разбойник, разбойник! Вот навязался. Там слушают, пугают, а ты…
Елеся. Ну, и значит, ваше при вас, а мое дело сторона. Так аль нет я говорю? Что мне до чужих денег, хоть бы у вас их миллион.
Крутицкий
Елеся. И провалюсь. Пойти метлу поискать да улицу подместь. Все-таки на улице порядок да и моцион, а то что-то меня к утру-то ветерком пробирать начало. Калитка-то у нас заперта. Да вот кто-то выходит.
