Смотрю в лицо твое знакомое,Но милых черт не узнаю.Тебе ли отдал я кольцо моеИ вверил тайну – не мою?Я не спрошу назад, что вверено,Ты не владеешь им, – ни я:Всё позабытое потеряно,Ушло навек из бытия.Когда-то, ради нашей малостиИ ради слабых наших сил,Господь, от нежности и жалости,Нам вечность – веером раскрыл.Но ты спасительного дленияИз Божьих рук не принялаИ на забвенные мгновенияЖивую ткань разорвала…С тех пор бегут они и множатся,Пустое дление дробя…И если веер снова сложится,В нем отыщу ли я тебя?<p>Сложности</p>К простоте возвращаться – зачем?Зачем – я знаю, положим.Но дано возвращаться не всем.Такие, как я, не можем.Сквозь колючий кустарник иду,Он цепок, мне не пробиться…Но пускай упаду,До второй простоты не дойду,Назад – нельзя возвратиться.<p>Лазарь</p>Нет, волглая земля, сырая;только и может – тихо тлеть;мы знаем, почему она такая,почему огню на ней не гореть. Бегает девочка с красной лейкой, пустоглазая, – и проворен бег; а ее погоняют: спеши-ка, лей-ка, сюда, на камень, на доски, в снег!Скалится девочка: «Везде побрызжем!»На камне – смуглость и зыбь пятна,а снег дымится кружевом рыжим,рыжим, рыжим, рыжей вина. Петр чугунный сидит молча, конь не ржет, и змей ни гугу. Что ж, любуйся на ямы волчьи, на рыжее кружево на снегу.Ты, Строитель, сам пустоглазый,ну и добро! Когда б не истлел,выгнал бы девочку с лейкой сразу,кружева рыжего не стерпел. Но город и ты – во гробе оба, ты молчишь, Петербург молчит. Кто отвалит камень от гроба? Господи, Господи: уже смердит.Кто? Не Петр. Не вода. Не пламя.Близок Кто-то. Он позовет.И выйдет обвязанный пеленами:«Развяжите его. Пусть идет».
1918–1938
<p>Грех</p>И мы простим, и Бог простит.Мы жаждем мести от незнанья.Но злое дело – воздаяньеСамо в себе, таясь, таит.И путь наш чист, и долг наш прост:Не надо мстить. Не нам отмщенье.Змея сама, свернувши звенья,В свой собственный вопьется хвост.Простим и мы, и Бог простит,Но грех прощения не знает,Он для себя – себя хранит,Своею кровью кровь смывает,Себя вовеки не прощает –Хоть мы простим, и Бог простит.<p>Домой</p>не – о земле – болтали сказки: «Есть человек. Есть любовь».А есть – лишь злость. Личины. Маски. Ложь и грязь. Ложь и кровь.Когда предлагали мне родиться – не говорили, что мир такой.Как же я мог не согласиться? Ну, а теперь – домой! домой<p>Стихотворения 1911–1945, не включенные в авторские сборники<a l:href="#c005"><sup>*</sup></a></p><p>Неуместные рифмы</p>1
