Лорд Вэллис широко раскрыл глаза:
— Это почему же?
Но леди Вэллис, как и подобает женщине, быстрее угадала, какие причины могут быть у Милтоуна, и густо покраснела.
— Вздор, мой милый, — начала она. — Это совсем не обязательно, даже если… — Тут она спохватилась и докончила сухо: — Объяснись, пожалуйста.
— Объяснение очень простое: отныне моя судьба связана с миссис Ноуэл, и я не могу жить двойной жизнью. Если бы это стало известно, я должен был бы немедленно вернуть мандат.
— Боже праведный! — воскликнул лорд Вэллис.
Леди Вэллис сделала порывистое движение. Два глубоко несхожие между собою представителя сильного пола — ее муж и сын — готовы были вступить в ожесточенный спор, и при виде такой опасности она, сбросив маску, стала истинной женщиной. Оба они бессознательно почувствовали перемену и теперь обращались к ней.
— Здесь не о чем спорить, — сказал Милтоун. — Для меня это вопрос чести.
— А дальше что? — спросила мать.
— Видит бог, — прервал ее лорд Вэллис с неподдельным волнением, — я полагал, что ты ставишь свое отечество выше личных интересов.
— Джеф! — сказала леди Вэллис. Но он продолжал:
— Нет, Юстас, ты престранно смотришь на вещи. Я совершенно тебя не понимаю.
— Вот это верно, — подтвердил Милтоун.
— Слушайте меня оба! — сказала леди Вэллис. — Вы слишком разные, и вы не должны ссориться. Я этого не потерплю. Не забывай, Юстас, ты нам сын и тебе не следует так горячиться. Сядьте оба и обсудим все спокойно.
Она указала мужу на кресло и села сама. Милтоун остался стоять. С внезапным испугом леди Вэллис спросила:
— А это… а ты… а скандала не будет?
Милтоун угрюмо усмехнулся. — Разумеется, я все скажу ее мужу, но вы можете не беспокоиться; как я понимаю, его взгляды на брак не допускают развода ни при каких обстоятельствах.
У леди Вэллис вырвался вздох глубокого, нескрываемого облегчения.
— Но в таком случае, мой мальчик, — начала она, — даже если ты непременно хочешь все сказать этому человеку, безусловно, незачем посвящать в это кого-либо еще.
Тут вмешался лорд Вэллис.
— Я был бы рад услышать, какая все же связь между твоей честью и отказом от депутатских обязанностей, — натянутым тоном осведомился он.
Милтоун покачал головой.
— Если вы до сих пор этого не понимаете, объяснять бесполезно.
— Да, я не понимаю. История эта весьма… весьма прискорбная, но без крайней необходимости отказываться от дела своей жизни было бы, с моей точки зрения, противоестественно и нелепо. Много ли найдется мужчин, которым ни разу в жизни не случалось вступить в подобную связь? Если тебя послушать, половину наших соотечественников придется считать недостойными и неправомочными.
В эту критическую минуту он, казалось, и избегал встречаться глазами с женой и взглядом спрашивал ее совета, искал ее поддержки и вместе с тем старался соблюсти приличия. И как ни сильна была тревога леди Вэллис, на минуту чувство юмора взяло верх. Забавно, что Джеф так себя выдает! Она просто не могла удержаться и посмотрела на него в упор.
— Дорогой мой, ты сильно преуменьшаешь, — мягко поправила она. — Таких мужчин не половина, а самое малое три четверти.
Но лорд Вэллис перед лицом опасности вновь обрел твердость духа.
— Не знаю, зачем тебе понадобилось смешивать любовные дела с политикой, — сказал он сыну. — Это выше моего понимания.
Милтоун ответил так медленно, словно признание жгло ему губы:
— Существует же на свете такая вещь, как убеждения. Я, например, не считаю, что жизнь можно делить на две независимые части — одна для общества, другая для себя. Моей мечте пришел конец, она разбита. Теперь меня не влечет общественная деятельность… Я больше не вижу в ней ни смысла… ни цели.
Леди Вэллис схватила его за руку.
— Ох, милый, это уж какая-то чрезмерная святость… — но, заметив кривую усмешку Милтоуна, поспешно поправилась: — Я хочу сказать, чересчур строгая логика.
— Ради бога, Юстас, призови на помощь свой здравый смысл, — опять вмешался лорд Вэллис. — Не кажется ли тебе, что твой прямой долг — спрятать в карман излишнюю щепетильность и отдать все свои силы и дарования на службу отечеству?!
— Я не обладаю здравым смыслом.
— В таком случае, разумеется, тебе действительно лучше отказаться от общественной деятельности.
Милтоун поклонился.
— Что за вздор! — воскликнула леди Вэллис. — Ты не понимаешь, Джеф. Еще раз тебя спрашиваю, Юстас, что ты будешь делать дальше?
— Не знаю.
— Ты изведешься.
— Вполне возможно.
— Если уж ты никак не можешь поладить со своей совестью, — опять прервал лорд Вэллис, — так будь, ради бога, мужчиной, расстанься с этой женщиной и разруби все узлы.
— Прошу прощенья, сэр! — ледяным тоном проговорил Милтоун.
Леди Вэллис положила руку ему на плечо.
— Попробуем все же рассуждать логично, милый. Неужели ты серьезно думаешь, будто она захочет, чтобы ты ради нее погубил свою жизнь? Я не так уж плохо разбираюсь в людях.
У Милтоуна так потемнело лицо, что она умолкла на полуслове.
— Вы слишком торопитесь, — сказал он. — Быть может, я еще буду свободен, как ветер.
Слова эти показались леди Вэллис загадочными и зловещими, и она не нашлась, что ответить.
