– Известно, известно. Все мне известно. И как твоя любовница тебя по работе продвигала, тоже известно. Но теперь ее нет. Между прочим, как ты объяснишь печальные результаты своей поездки в Абу-Даби и Дюбай?
– Но при чем тут я? Что я мог?
– Что он мог? Нам нужны люди, которые решают вопросы, а не устраивают из дела черт знает что. Бизнес-туризм тут развели, понимаешь ли! Катаются по заграницам за счет компании! Таким, как ты, не место на руководящих постах, не дорос еще! Вот тебе ручка, бумага. Пиши заявление по собственному желанию.
– С какой это стати?!
– Не напишешь, уволим по статье. Тогда больше никуда на работу не устроишься. Я уж об этом лично позабочусь, будь уверен. Уйдешь сам – пакостить не буду, обещаю.
К такому повороту событий я был совершенно не готов. Мне и в голову не могло прийти, что меня собираются уволить, тем более так грубо. Несмотря на все услышанное в свой адрес, я по инерции все еще продолжал считать себя востребованным и уважаемым специалистом.
– Ничего я писать не буду, – мрачно сказал я.
– Как знаешь. Но я тебе предлагал по-хорошему. Иди.
– Посмотрим еще, – буркнул я и вышел.
Дальше события развивались по малоприятному, но обычному для таких случаев сценарию. Что такое человек против махины большой корпорации? И в течение нескольких мучительных месяцев бесперспективной борьбы за собственные права некогда столь почитаемая мною фирма меня пережевала и выплюнула на улицу Самым неприятным было то, что зам. Генерального исполнил свои угрозы и стал гадить мне по полной программе. Рекомендации, исходящие с моей прежней работы, были столь отвратительны, что, куда бы я ни обращался, мне везде отказывали в трудоустройстве.
Между тем, моя финансовая ситуация принимала все более катастрофические формы. Все, чем я пользовался – дом, мебель, моя дорогая машина – БМВ шестой серии – было приобретено в кредит. Экономика страны оставалась в рецессии после недавнего кризиса. А все свои приобретения я осуществил, как назло, перед его началом, по ценам, намного превосходящим их текущий рыночный уровень. Кредиты, между тем, как-то надо было обслуживать. Вскоре за долги у меня забрали дом и родительскую квартиру. Я расплатился по всем своим долгам и переехал в съемную маленькую квартирку неподалеку от своей родительской квартиры, которая больше мне не принадлежала. Вы спросите, о чем я думал раньше, когда набирал все эти кредиты. Но ведь так живет весь развитый мир! И я никак не мог предположить, что являлся протеже моей любовницы, и стоит ей уйти с работы, как меня уволят. Да и так ли это? Может быть, просто поменялась команда? У меня нет ответа на этот вопрос. Но после всех этих событий я стал сомневаться в собственной проф. пригодности.
Все, что у меня осталось своего – это немного наличности и моя спортивная БМВ. С ней я не мог расстаться. Эта машина – последний символ моего процветания. Пусть он будет со мной. Все остальное у меня отобрали. А сам я, как вы можете догадаться, был полностью смят, раздавлен, опустошен. Хотя что взять с отпрыска таких родителей? Из меня и не могло получиться ничего другого. Как говорится, яблоко от яблони не далеко падает.
Однажды, возвращаясь после очередного неудачного интервью, я случайно увидел афишу «Концерт барочной музыки». Стрелкой было указано направление движения. Моя мать в детстве часто водила меня в консерваторию. Я даже прозанимался три года на пианино. Но когда я стал старше, то совершенно забросил это занятие как не имеющее отношения к моей практической деятельности, хуже того, отвлекающее от нее. В тот вечер я совершенно бездумно проследовал по направлению, куда указывала стрелка на афише. Концерт должен был проходить в старых русских палатах, очевидно, давно требующих ремонта. Поначалу я почувствовал себя как-то неуютно под их тяжелыми сводами. Зал был совсем маленький, потрепанный, рассадка свободная. И я устроился на одном из шатких стульев в первом ряду, где оказалось одно свободное место.
Вышли музыканты – струнный квартет. Трое мужчин в потертых костюмах и высокая женщина средних лет, с простым лицом, одетая в длинное, несколько нелепое платье. Никакой сцены не было, и из-за этого, сидя в первом ряду, я находился фактически между музыкантами. При желании я мог дотянуться до некоторых из них рукой.
