Константин. Я, дяденька, всей душой… Да, кажется, так надобно сказать, что во всем доме только один я к вам приверженность и имею.
Каркунов
Константин. Чувствовать вашу благодарность я> дяденька, могу… душу имею такую… благородную…
Каркунов. И тебе, Ераст, за твою службу спасибо!
Константин. Вы, дяденька, извольте найти виноватых, а я надеюсь перед вами правым остаться.
Каркунов. Не надейся, дружок, не надейся. Уж ты тем виноват: как ты смел против тетки… что она и что ты? Так ведь, кум, я говорю?
Халымов. Да ну тебя, разговаривай один! И так хорошо поешь, чего еще! Подпевать тебе не нужно. Пой, а мы слушать будем.
Каркунов. Ты спьяну-то забылся; ты забыл, что ты ничто, ты прах, тлен, последний гвоздь в каблуке сапога моего! А тетка твоя женщина благочестивая, богомольная… Да ведь она жена моя, жена моя… Как же ты смел? Как ты меня, братец, обидел, как обидел.
Константин. Я так чувствую, что все ваши слова только одна шутка, вы своей фантазии отвагу даете. Извольте разобрать дело, поискать хорошенько кругом да около, тогда и окажется, кто прав, кто виноват.
Каркунов. Погоди, погоди, твои речи впереди! Мы теперь другую материю заведем.
Халымов. Свежие закажи, коли природные изжевал; нынче покупные получше своих.
Каркунов. Да и то покупные, своих-то давно нет. Вот смотри! Да не востры, костяные, ну что в них! А что, кум, если заказать железные, сделают? Я большие деньги заплачу.
Халымов. Да что ты, баба-яга, что ли?
Каркунов. Да, я баба-яга, а ты как думал? Вот как будут железные зубы-то, вот и буду я ими жевать жену-то — жевать, жевать… Константин, сослужи последнюю службу, где жена, где жена моя, боярыня?
Константин. Да вот, надо полагать, дяденька, что она вот тут.
Ераст. Ошибаетесь.
Константин. Нет, уж теперь не увернешься, с поличным поймали! Коли ты дяденькиных благодеяний не чувствуешь, что ты за человек после этого. Пожалуйте, дяденька!
Каркунов
Константин. Вот так раз… Ну — Ольга!
Константин. Ну, Ольга…
Не отбегаешься, расчет с тобой будет.
Ераст
Ольга. С дяденькой в коридоре дурно сделалось… говорят, удар… он умирает…
Константин. А, умирает? Так это другое дело.
Ольга
Константин. Ну, Ольга, стоило бы убить тебя; а теперь я тебе в ножки поклонюсь. По твоей милости дядя помирает без завещания, и я теперь полный хозяин всему этому.
Действие четвертое
ЛИЦА:
Каркунов.
Вера Филипповна.
Халымов.
Аполлинария Панфиловна.
Константин.
Ольга.
Ераст.
Иннокентий.
Огуревна.
Один из фабричных.
Декорация первого действия.
Огуревна. Никак, кто-то идет! Не заперла я дверь-то. Не из нищих ли? Пожалуй, стащат что.
Здравствуйте, матушка Аполлинария Панфиловна!
Аполлинария Панфиловна. Здравствуй, Огуревна! Все ли вы тут живы?
Огуревна. Покуда живы, еще бог грехам терпит.
Аполлинария Панфиловна. Как здоровье Потапа Потапыча?
Огуревна. Все так же, матушка, перемены не видать.
Аполлинария Панфиловна. Встает с noстели-то?