— Мне казалось, что не люблю. Но вот я побывала на берегу залива, навестила свой старый дом… и почувствовала какую-то ностальгию. Что, зря я это затеяла?
— А сколько, по-твоему, компания заплатит городу?
— Не менее пяти миллионов. По крайней мере два из них пойдут на непосредственные нужды города — жилье, социальная помощь, субсидии по арендной плате и прочее.
— Братцам придется согласиться, — усмехнулся я, — а то город о них плохо подумает.
— Думаешь, могут быть неприятности? — заволновалась Шэрон.
— Неприятности — да, но сложностей никаких. Они будут как шелковые, котенок. Препоны надо ждать совсем с другой стороны.
— Кросс Макмиллан?
— Этот олух ни за что не пойдет на сотрудничество с Бэрринами, даже если бы дело касалось его кровных интересов.
Шэрон налила себе еще чашку кофе и улыбнулась:
— Но он будет покладистее с Уолтом.
— Почему ты так думаешь?
— Потому, что нашему прекрасному принцу принадлежит увесистый пакет акций Макмиллановых владений. А наивная мальчишеская улыбка холостяка прикрывает клыки не хуже тигриных. Нет, Кросс не пойдет против Уолта, а Уолт не пойдет против меня.
— Здорово.
— Знаешь, Дог, Уолт считает тебя настоящей коброй.
— Что?
— Так оно и есть. — Поставив чашку, Шэрон подошла и села рядом со мной. — Ты — змей, мой друг. Правда, не шипишь и не гремишь хвостом. Я еще не решила, ты удав или ядовитый. Думаю, узнаю дорогой ценой.
— Ценой будет твоя знаменитая девственность, не сегодня— завтра я тебя все-таки продырявлю.
Моя улыбка больше походила на оскал. Я не допущу, чтобы мной играла эта увертливая красотка с золотыми волосами. Я привык развлекаться по-другому.
— Что же ты замолчал, Дог?
Я отдал ей чашку и встал.
— Не крути хвостом, пташка. Я далеко не монах. Знал бы я твоего жениха, врезал бы ему по шее, чтобы приглядывал за своей ходячей миной замедленного действия. Я слышал, как ты отшила того донжуана… как его?
— Рауля?
— Да. Со мной этот номер не пройдет. Теперь уж в последний раз. Тело у тебя что надо, сахарная, пылкое и влажное. Оно мне понравилось. Не следовало бы, но это так. Меня больше не устроит купание голышом, как Хантера со старухой Дубро, или братские объятия под пыльной дерюгой в заброшенном доме.
— Дог, — мягко остановила она меня.
— Что?
— Ты любишь меня?
— Нет, черт побери.
— Нахал.
— Все так говорят.
Я улыбнулся, надевая пальто.
— А ты меня любишь, малыш?
— Конечно, — ответила она деловито.
— Вот так всегда. Стоит женщине на меня посмотреть, и она — готова.
— Ты и вправду нахал, Дог, улыбнулась она в ответ белозубой сияющей улыбкой.
— А ты говорила — кобра.
Гостиница «Ормин» стояла в каком-то полу обитаемом районе города, окруженная заброшенными зданиями с выбитыми стеклами и закопченными полуразрушенными кирпичными стенами.
На мой вопрос дежурный ответил, что никакой Маркхэм у них не останавливался. Но когда я сунул ему пятидолларовую бумажку, он припомнил мужчину с изуродованным шрамами лицом и назвал номер его комнаты.
Номер находился на третьем этаже, в дальнем конце коридора. Прокравшись к двери, я прислушался, но не услышал ничего, кроме шороха мышей. Повернув ручку, я осторожно нажал на дверь, опасаясь звякнуть цепочкой. Дверь свободно открылась.
Курок моего револьвера громко щелкнул, но это не вызвало никакой реакции.
— Маркхэм, — позвал я. В тусклом свете из коридора я видел почти полкомнаты; туалетный столик и стул с висящими на спинке брюками, виден был даже угол кровати. — Маркхэм, — позвал я опять, бросился на пол и тугим комком перекатился в комнату. Лежа на животе, я приготовился стрелять, но опять ничего не произошло.
И здесь я увидел Маркхэма. Он лежал на кровати, свесив руку, с открытыми глазами. Нащупав выключатель, я зажег настольную лампу. Кто-то отправил моего знакомца из обители живых в мир иной, прострелив небольшое отверстие в самом центре лба. Он отбыл во сне, тйхо и мирно. На столике лежала полупустая упаковка кодеина, который он принимал, чтобы унять боль, причиняемую разбитым лицом.
Тело успело затвердеть, кожа была липкой. Закрыв дверь, я спустился вниз. Дежурный посмотрел на меня поверх газеты, которую он читал, и спросил:
— Нашли его?
Я кивнул.
— У него были еще посетители?
— Никого.
— За последние полсуток в гостинице кто-нибудь останавливался?
— Заходил один человек. Снял комнату.
— Он у себя?
— Нет. Я так понял, что он пошел искать шлюху. Ушел с полчаса назад. Еще не возвращался.
— Багаж у него был?
— Какой багаж? Мужику надо переспать с бабой, он заплатил вперед, а дальше не наше дело. Судя по одежде, мог бы найти место и получше.
Попросив телефон, я набрал номер сержанта Тобано.
— Сержант, я нашел Маркхэма. Он убит.
С минуту я слушал его, потом прервал.
— Полегче, приятель. Он уже как лед и закоченел. Могу отчитаться за каждую минуту в течение дня. На вашем месте я бы позаботился о Греке. Может, ему больше повезет.
Тобано утихомирился, но в голосе осталось раздражение.
— Оставайтесь на месте, пока мы приедем. Ясно?
— Как же. Считайте, что это анонимный звонок. Свяжусь с вами позже. Получили ответ насчет отпечатков пальцев?
— Получил, — отрезал Тобано и положил трубку.
