— Паренек на подъемнике был очень аккуратный. Если б такое случилось, он бы сразу признался. Но он сказал, что ничего такого не было. Альфред задал ему головомойку и уволил. Когда ящик открыли, Альфред и Дэнни прокопались в нем полдня, а когда вышли, вид у них был, словно жабу проглотили.
— Вы не знаете, им известен был шифр к замку?
— Нет. Они его узнали, только когда завещание вступило в силу. До этого комбинацию чисел знали только твой дед и Джимми Мор. Оба уж давно умерли.
— А какой был набор у старого сейфа?
— Нет проблем. Вот Стоуни переделал набор на десять-двадцать-тридцать, чтобы мы все могли легко запомнить. Эту комбинацию человек десять — двенадцать знали. Красть там было нечего, а если бы кто и задумал, то проще ручку повернуть.
— Есть над чем задуматься, а? — заметил Крамер.
— Они провели инвентаризацию второго сейфа?
— А как же! Зарплата наличностью была на месте. Ничего не пропало. Ревизор мисс Торп, она тоже умерла, сверила все папки со своими учетными книгами. Собственно говоря, с твоими братьями был Джимми Мор, когда они перебирали содержимое сейфа. Да и стоило ли красть, если все равно через какое-то время все должно было достаться им.
— Странно, — заметил я, затянувшись сигаретой. — Похоже, что кто-то что-то искал.
— Но не нашел, — согласно кивнул Крамер.
— Что бы это могло быть? — спросил я.
— Вот и нам интересно. Только у нас, старперов, память вся в дырках. Но если мы поднатужимся, может, чего и сообразим. Поспрашиваем приятелей, у которых память получше. А ты долго будешь в Линтоне?
— Знаете старый дом в Мондо Бич?
Они дружно закивали головами.
— Мое убежище, только никому ни слова.
Затем я им рассказал о предстоящих съемках на заводе, что вызвало у них полный восторг.
— Черт побери, красоток-то сколько понаедет! Вот уж посмотрим, когда их голяком будут снимать, как нынче принято, — воскликнул Стоуни.
— Чего расколыхался? Ты свой, чай, и домкратом не поднимешь, — резонно пробурчал плешивый Джюк.
— Еще как подниму! Вот только в прошлом месяце… Он воодушевленно продолжил свой рассказ, а я ушел.
Бенни Саксу неловко было говорить о деле у себя дома. Он был в форме, успев только снять и повесить на спинку стула ремень с револьвером. Выглядел он уставшим. На кухне гремела посудой жена, а двое детишек спали.
Бенни разгреб пятерней волосы и уставился на меня своими дымчатыми глазами.
— Я смотрю, вы собираетесь объявить тотальную войну?
— Пока нет, — ответил я.
— Слушайте, для начала я бы не советовал вам разбрасываться обвинениями в гомосексуализме. Еще неизвестно, на чью мозоль можно случайно наступить.
— Мне всего лишь надо знать, нет ли каких разговоров на эту тему?
— До меня доходят всякие слухи, Келли. Я — не судья по вопросам нравственности, мое дело — обеспечить исполнение законов.
— У вас будут неприятности, если тронут Бэрринов?
— Ни малейших, мой друг. Если они нарушают закон, будут отвечать как все. Только позвольте мне кое-что добавить. Конечно, отношение к местным гражданам с достойной репутацией будет более снисходительным. Так что не пытайтесь пробить головой стену. Большой беды в том нет, что иногда приходится слегка поступиться служебным рвением ради доброго дела. В таком маленьком городке полицейский не может быть абсолютно беспристрастным и ничем не связанным. Я ведь живу здесь, знаю людей. И они меня знают. А если в городе появляются чужаки, то вы как раз такой и есть.
— Вернемся к моему первоначальному вопросу. Вы, вероятно, знаете о фильме, что будет здесь сниматься?
— Да, уже подана заявка на разрешение.
— Не думайте, что эта затея по вкусу кузенам. Толкач здесь я. Если дело выгорит, город получит большие деньги. Но я на этом не остановлюсь. Линтон должен возродиться…
— Бросьте вы это дело, Келли! Все равно завод…
— Это вы бросьте! С завещанием еще далеко не все ясно. Идет закулисная драка, и закончиться она может весьма неожиданно. Мне не нужна от вас информация, мне нужно мнение. У меня есть другие пути, но нет времени, а вы — самый краткий путь.
Что-то забавное пришло ему в голову, и он усмехнулся:
— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.
— Что? — не понял я.
— Старая поговорка, Келли. Королям не надо якшаться с шутами.
— В сторону философию.
Бенни посмотрел на свои руки и потер их.
— Один из наших добропорядочных, но голубеньких граждан был привлечен за нарушение общественной морали. Он был выпущен под залог, получил защитника и был освобожден стараниями неизвестного покровителя. Через год то же самое случилось еще с одним достойным лицом. Нам все было ясно, но на этом дело и кончилось.
— Имен не назовете?
— Делайте собственные выводы, — ответил Бенни. Подумав немного, он снова повернулся ко мне.
— За пять лет у нас было четыре случая крайней жестокости. И каждый раз одинаковая картина — жутко избитая малолетняя проститутка отказывается от всяких обвинений, придумывая всякую чушь, будто бы выпала из окна или что-нибудь в этом роде, а затем уезжает из города с большими деньгами. Последний случай был два года назад.
— Всего четыре случая?
