_Феликс_ (пытаясь держать себя в руках). Для меня все это — сплошная галиматья. Горячечный бред. Ничего этого я не знаю, не понимаю и говорить об этом просто не мог.
Все молчат. И в этой тишине раздается вдруг пронзительный звонок в дверь. Все застывают.
_Иван_ _Давыдович_ (глядя на Феликса). М-м?
_Феликс_ (несколько ободрившись). Я думаю, это сосед сверху. Я думаю, вы слишком тут все орете.
Снова звонок в дверь — длинный, яростный.
_Иван_ _Давыдович_. Идите и извинитесь. Никаких лишних слов. И вообще ничего лишнего. Ротмистр, проследите.
Сопровождаемый Клетчатым, Феликс выходит в прихожую. Наружная дверь, оказывается, наполовину раскрыта, и на пороге маячит фигура в полосатой пижаме.
— Я, гражданин Снегирев, жаловаться на вас буду, — объявляет фигура. — Полчетвертого ночи!
_Феликс_. Сергей Сергеич, простите, ради бога. Мы тут увлеклись, переборщили... Правильно, Ротмистров?
_Клетчатый_. Переборщили. Правильно. Больше не повторится, я сам прослежу.
_Феликс_. Простите, Христа ради, Сергей Сергеич! С меня полбанки, а?
_Сергей_ _Сергеич_ (плачуще). Мне, Феликс Александрович, вставать в шесть утра! А вы тут, понимаете, произведения свои читать затеяли, да еще не просто читать, а на три голоса, с выражением... Сил же никаких нет!
_Феликс_. А что, все слышно?
_Сергей_ _Сергеич_. Да вот как над ухом прямо!
_Феликс_ (Клетчатому). Вот видите? Говорил же я вам, что пора уже расходиться...
_Клетчатый_. Все! Все. Сергей Сергеич, все. С него полбанки и с меня тоже полбанки. И полная тишина. Как в могиле. Правильно я говорю, Феликс Александрович? Как в могиле!
— И-иэх! — произносит Сергей Сергеич горестно и удаляется, шлепая тапочками.
Феликс пытается запереть дверь, но тут выясняется, что замок сломан.
_Феликс_ (с отчаянием). Ну что за сволочь! Вы поглядите только, он же мне замок сломал!
_Клетчатый_ (с жадным любопытством). Кто? Сергей Сергеич? А зачем?
_Феликс_. Да при чем здесь Сергей Сергеич? Курдюков этот ваш, псих полоумный! И что вы все свалились на мою голову? Забирайте вы его и уходите к чертовой матери, не то я милицию вызову!..
_Клетчатый_. Тихо! Эт-то еще что такое? А ну-ка, проходите и — тихо!
Едва Феликс вступает в кабинет, как на него сзади наскакивает Курдюков. Он обхватывает Феликса левой рукой за лицо, чтобы зажать рот, а правой с силой бьет стамеской в спину снизу вверх. Стамеска тупая, рука у Курдюкова соскальзывает, и никакого смертоубийства не получается. Феликс лягает Курдюкова ногой, тот отлетает на Ивана Давыдовича, и оба они вместе с креслом рушатся на пол. Пока они барахтаются, лягаясь и размахивая кулаками, Клетчатый хватает Феликса за руки и прижимает его к стене.
_Павел_ _Павлович_ (насмешливо). Развоевались!..
_Наташа_ (она уже возлежит на диване в позе мадам Рекамье). Шляпа. И всегда он был шляпой, сколько я его помню...
_Павел_ _Павлович_. Но соображает быстро, согласитесь...
Иван Давыдович наконец поднимается, брезгливо вытирая ладони о бока, а Курдюков остается на полу — лежит, скорчившись, обхватив руками голову.
_Иван_ _Давыдович_. Господа, так все-таки нельзя. Так мы весь дом разбудим. Я попрошу, господа...
Клетчатый отпускает Феликса, и тот принимается ощупывать ушибленную спину.
_Феликс_ (дрожащим голосом). Слушайте, а может, вообще хватит на сегодня? Может, вы завтра зайдете? Ведь, ей-богу, дождемся, что кто-нибудь милицию вызовет. А так — завтра...
_Иван_ _Давыдович_. Сядьте. Сядьте, я вам говорю! И молчите. (Курдюкову.) А вы вставайте. Хватит валяться, вставайте!
_Наташа_. Пусть валяется.
_Иван_ _Давыдович_ (поднимая кресло и усаживаясь). Хорошо, не возражаю. Пусть валяется.
_Клетчатый_. А может, вы его... того?
