Том 9. 1985-1990 полностью

_Иван_ _Давыдович_. Да нет. Притворяется... Перепугался. Ладно, пусть пока лежит... Вот что, господа. Ситуация переменилась. Я бы сказал, она усложнилась.

_Павел_ _Павлович_. Тогда самое время сварить кофе.

_Иван_ _Давыдович_. Нет, Князь. Кофе не надо. Нельзя.

_Павел_ _Павлович_. Нельзя выпить по чашке кофе? Просто кофе?

_Иван_ _Давыдович_. Просто?

_Павел_ _Павлович_. Да! Просто кофе! Крепкий сладкий кофе по-венски.

_Иван_ _Давыдович_. Хорошо. Сварите. Вы поняли, что ситуация осложнилась?

_Павел_ _Павлович_. Ну, естественно!

_Иван_ _Давыдович_. Тогда займитесь.

Павел Павлович умело и аккуратно собирает на поднос турку и чашечку со стола Феликса и уносит все это на кухню.

_Иван_ _Давыдович_. Я, господа, прошу вас основательно усвоить, что сегодня нам ничего здесь делать нельзя. (Он принимается собирать обратно в саквояж свои медицинские причиндалы.) Если мы оставим здесь труп, милиция разыщет нас очень быстро. Это понятно?

_Клетчатый_. Виноват, герр Магистр, не совсем понятно. Нам же не обязательно оставлять труп здесь! Можно выкинуть его в окно... Седьмой этаж... Вдребезги! Самоубийство!

Иван Давыдович закрывает глаза, поднимает лицо к потолку и некоторое время молчит, сдерживаясь. Потом он говорит: «Пять минут назад сюда приходил человек. Вы заметили это, Ротмистр?»

_Клетчатый_. Так точно, заметил. Сергей Сергеевич. Это из верхней квартиры.

_Иван_ _Давыдович_. Вы обратили внимание, что он вас тоже заметил, Ротмистр?

_Клетчатый_. Так точно.

_Иван_ _Давыдович_. Он запомнил вас, понимаете? Ваш клетчатый пиджак, ваше кепи, ваши усики... Он вас опишет, и вас найдут. Самое большее — через неделю.

_Курдюков_ (из угла, куда он незаметно переполз). А по-моему, ничего страшного. Ротмистр уедет куда-нибудь, отсидится годик...

_Иван_ _Давыдович_. Вас, Басаврюк, спросят: откуда вы обрели в эту самую ночь такой великолепный синяк под глазом?

_Курдюков_. У меня алиби! Я в настоящий момент в больнице!

Пауза. Из кухни доносится гудение кофемолки.

_Наташа_ (решительно). Нет, господа, я тоже против. Все знают, что мы с Феликсом дружили, вчера он ко мне заходил, ночью меня не было дома... Зачем мне это надо? Затаскают по следователям. Я вообще против того, чтобы Феликса трогать. Его надо принять.

_Курдюков_ (выскакивает из угла, как черт из коробочки). Это за чей же счет? Сука! Шлюха ты беспардонная!

_Иван_ _Давыдович_. Да тише вы, Басаврюк! Сколько можно повторять? Ти-ше! Извольте не забывать, что это по вашей вине все мы сидим здесь и не знаем, на что решиться. Так что советую вам вести себя особенно тихо... Молчите! Ни слова более! Сядьте!

_Клетчатый_. В самом деле, сударь! Труса отпраздновали, а теперь все время мешаете...

_Иван_ _Давыдович_. Я, господа, просто не вижу иного пути, кроме как поставить Феликса Александровича перед выбором...

И тут Феликс взрывается. Он изо всей силы грохает ладонью по столу и голосом, сдавленным от страха и ненависти, объявляет: «Убирайтесь к чертовой матери! Все до одного! Сейчас же! Сию же минуту! Чтобы ноги вашей здесь не было!..»

В дверях кухни появляется встревоженное лицо Павла Павловича, Клетчатый, хищно присев, делает движение к Феликсу.

_Феликс_ (Клетчатому). Давай, давай, сволочь, иди! Ты, может, меня и изуродуешь, бандюга, протокольная морда, ну и я здесь тоже все разнесу! Я здесь вам такой звон устрою, что не только дом — весь квартал сбежится! Иди, иди! Я вот сейчас для начала окно высажу вместе с рамой...

_Иван_ _Давыдович_ (резко). Прекратите истерику!

_Феликс_ (бешено). А вы заткнитесь, председатель месткома! Заткнитесь и выметайтесь отсюда, и заберите с собой всю вашу банду! Немедленно! Слышите?

_Иван_ _Давыдович_ (очень спокойно). Вашу дочь зовут Лиза...

_Феликс_. А вам какое дело?

_Иван_ _Давыдович_. Вашу дочь зовут Лиза, ваших внуков зовут Фома и Антон, и живут они все на Малой Тупиковой, шестнадцать. Правильно?

Феликс молчит.

_Иван_ _Давыдович_. Я надеюсь, вы понимаете, на что я намекаю? Книжки читаете?

_Феликс_ (угрюмо). По-моему, вы все ненормальные...

_Иван_ _Давыдович_. Этот вопрос мы сейчас обсуждать не будем. Если вам удобнее считать нас ненормальными — пожалуйста. В известном смысле вы, может быть, и правы...

_Феликс_. Что вам от меня надо — вот чего я никак не пойму!

_Иван_ _Давыдович_. Сейчас поймете. Судьбе угодно было, чтобы вы проникли в нашу тайну...

_Феликс_. Никаких тайн не знаю и знать не хочу.