Том 9. Драматургия (86) полностью

Висковатый. В Москве – смирнехонько… (Подьячим.) Рты разинули! Пишите… (Диктует по грамоте.) «Ногайские татары¹³⁷ – наги и бесконны и тебе не помогут, напрасно нам грозишь ногайцами. И султан турецкий тебе не помощник, – султан ходил в прошлом году на Астрахань, да ни с чем и вернулся, только войско притомил и людей приморозил». (Стукает одного подьячего тростью по голове.) Чего язык высунул! Пиши – татары – твердо-аз-твердо-аз-рцы-еры, – татары…

Юрьев. Крымскому хану пишете?

Висковатый. Хану, хану… Ссорим его с турским султаном и с польским королем. Как вы опять в Ливонию полезли, – польский король ему, Девлет-Гирею, – тридцать шесть телег прислал всякой рухляди и просит дружбы. Девлет-Гирей написал поносное письмо государю, – требует, чтобы мы посадили в Казани царьком его сына Адыл-Гирея, а не посадим – грозит прийти на Оку и Москву сжечь…

Юрьев. Крымский хан любит того, кто больше ему даст, – тот ему и друг…

Висковатый. Истинно, Никита Романович… (Диктует.) «…Тебе, хан Девлет-Гирей, об Астрахани да Казани нам не поминать. Бог нам эти царства дал в бережение, и мы – сам знаешь – сидим на коне, и сабля наша изострена. Мы государи великие и бездельных речей слушать не хотим. Государи между собой ссылаются поминками, а городами да царствами не ссужаются, – этому статься нельзя. Польский король тебе послал поминки, как холопу своему. Зачем ты их взял? Попросил бы у меня, чего тебе не хватает, – я бы дал без корысти как другу…»

Юрьев(смеется). Письмо государь творил?

Висковатый. Никому не доверяет, все сам. (Подьячим.) Пишите… Девлет, – добро-есть-веди-люди-есть-твердо-ер…

В глубине появляется Годунов и, обернувшись, кричит в туман.

Годунов. Пушкарям, когда стенобитные пушки поставят на месте, по чарке водки… (Висковатому.) Иван Михайлович, меня спрашивали?

Висковатый. Обожди… Буки-он-глагол-ер – бог…

Годунов(Юрьеву). Никита Романович, дозволь молвить.

Юрьев. Ты, опричник, чего спрашиваешь?

Годунов. Будто бы к нам Васька Шуйский ночью пришел с мужиками – конно и оружно? Дивлюсь…

Юрьев(кивая в туман). Вон он – тебя ищет.

Годунов отходит в том направлении.

Висковатый. Кого нам в Дикую степь послать большим воеводою?¹³⁸ Точат, точат сабли в Бахчисарае. Войска у нас в степи мало, нужен человек тяжелый.

Юрьев. По родословцу¹³⁹ большим воеводой в степь ехать князю Ивану Федоровичу Мстиславскому.

Мстиславский. Нынче не по роду честь, а кто побойчее – тот тебе и на шею сел, тот и величается. Велели быть в степи воеводой Ваське Грязному! Мужику! Конюху! Мы и руками развели. Спасибо хану, что Грязного в плен взял. Да я, да после Васьки? Смеешься надо мной, Никита Романович.

Юрьев. Мы все строптивы, князь Иван Федорович, да сила солому ломит.

Мстиславский. Не поеду в степь…

В глубине сцены Шуйский, подходит к Годунову.

Шуйский. Здравствуй, Борис Федорович.

Годунов. Ты зачем приехал в лагерь?

Шуйский. Погулять на коне с вострой саблей, Борис Федорович.

Годунов. Ишь, какой прыткий. Сидел бы лучше дома со своими князьями-то…

Шуйский. С удельными мне не по пути стало, Борис Федорович. Смердят. А я жить хочу. У государя выслужиться хочу какой ни на есть службой… Был я в Новгороде. Вот страх-то. Едва ноги унес. Да оттуда, проезжая батюшкиными вотчинами, пригнал вам полтораста мужиков добрых в помочь.

Годунов. Ох, не знаю, кого ты перехитрить хочешь…

Шуйский. Верь мне, Бориска… Хитрые-то вам нужны, глупые – не нужны… Помнишь, у Опричных ворот ты на мне кафтан рвал… А ведь мы тогда с тобой договорились, – счастье вместе искать…

Годунов. Ну? Ты чего знаешь? Говори…

Шуйский. Да – говорить ли? Ведь руки, ноги дрожат. Про Москву, про Новгород ничего здесь не слыхали, – какие там чудеса готовятся?

Годунов. Какие чудеса?

Шуйский. Отойдем подальше.

Уходят. В тумане вспыхивает тусклое пламя, раздается пушечный выстрел.

Юрьев. С крепости ударили.

Мстиславский. Взяли крепость, отдали, опять возьмем и опять отдадим… О господи, когда конец-то?

Со стороны шатра появляется Иван. У него поверх кольчуги накинута баранья шуба. Поднимает голову.

Иван. Ветерок?

Юрьев. Нет, государь, тихо. Это ядро пролетело, и ветви зашумели.

Иван. Воевода, мне ветер нужен!

Юрьев. Ждем, – солнышко повыше поднимется, тогда потянет.