— А я для тебя ничего? — улыбаясь возразил Уэсли. — Когда я буду под судом, мне доставит удовольствие мысль, что ты носишь арктическую лису. Но сейчас я ни за что ее тебе не отдам. Будем откровенны друг с другом, Джуди. Моя работа и жизнь в твоих руках. У меня нет причин доверять тебе, и я буду чувствовать себя в большей безопасности, если придержу нечто, что ты хочешь во что бы то ни стало. Это даст мне возможность удерживать тебя. Ты понимаешь, не так ли? Я тебе обещаю. Когда все кончится, ты получишь не только арктическую лису, но и все остальные меха. Ждать тебе недолго, немногим больше двух месяцев.
Ей пришлось довольствоваться этим.
Теперь, когда Уэсли нечего было от нее скрывать, его отношения к ней изменились. Он почти не разговаривал с Джуди. Он не отрицал, что для него было испытанием жить с нею под одной крышей. Но если бы он ушел, как ему того хотелось, полиции это показалось бы странным. В его положении он не должен делать ничего такого, что могло бы показаться полиции странным. И, кроме того, он остается здесь потому, что хочет быть уверенным в ее молчании.
Она была вольна делать, что хотела. У нее были деньги, туалеты и квартира. Она могла пригласить туда своих друзей, он не требовал от нее ничего, кроме молчания.
— Чем упорнее я буду работать, тем скорее твой друг Глеб окажется на свободе и ты получишь меха, так что не жди от меня, что я буду возить тебя развлекаться так часто, как тебе этого хочется. У меня просто нет времени.
Это было совсем не то, что ожидала Джуди, и когда он ушел на фабрику, заскучала, почувствовала себя одинокой. У нее не было друзей. Люди, которых она когда-то знала, которые посещали «Бридж-кафе», исключались. Она боялась встречи с ними. И потому обрадовалась, когда вскоре после шести раздались шаги Уэсли.
— Надеюсь, ты хорошо провела время, Джуди?
— Не думаю, что тебе до этого есть дело, — отрезала она, — но если тебе хочется знать, день был отвратительный.
Он прошел в гостиную, и она потащилась за ним.
— Очень печально это слышать. У меня много работы. Но если ты хочешь, мы могли бы вместе поужинать около девяти часов. Если у тебя нет чего-нибудь более интересного, я пошлю за ужином?
— О, нет, нет, сегодня мне бы хотелось выйти. — Она наблюдала, как он усаживается возле диктофона. — Что случилось с Бентоном? — продолжала она. О нем она думала со злобой.
Прежде чем ответить, Уэсли установил диктофон и поставил новый цилиндр.
— Я от него отделался, — в его голосе прозвучала жесткая нотка. — Это было довольно просто. Он занял деньги, и мне пришлось лишь отказаться от нескольких поручительств в финансовом мире, чтобы выбить почву из-под его ног. Больше он не будет меня беспокоить.
— Ты жестокий, да? — но в глубине души она была восхищена.
— Пожалуй. В наши дни надо быть жестоким, Джуди. Ты и сама не такая уж добрая.
Она понимала, что ему не терпится начать работу, но ей страшно не хотелось от него уходить. Она нуждалась в обществе.
— Не могу ли я тебе чем-нибудь помочь? — спросила она, надеясь, что он позволит ей остаться.
Он повернулся и посмотрел на нее.
— Помочь, мне? Знаешь, Джуди, я еще никогда не встречал такой удивительной молодой женщины. Неужели ты меня не боишься? Неужели ты не ужасаешься от того, что я сделал?
Джуди пожала плечами.
— Почему я должна об этом заботиться? Она получила лишь то, что заслужила. Она недостойна была жить. Почему я должна тебя бояться?
— Я завидую твоей трезвости. Нет, Джуди, не думаю, что ты смогла бы мне помочь. Тебе бы следовало развлекаться, не стоит зря терять время. Я даже не ожидал застать тебя дома. Думал, ты где-нибудь веселишься.
— Как я могу веселиться одна? Я весь день скучала.
— Бланш вечно жаловалась на скуку и ты быстро начала. Почему бы тебе не повидать друзей?
— Ты же знаешь, что теперь у меня их нет. И все из-за тебя. А ты только смеешься надо мной.
— О, чепуха, — он начал выражать признаки нетерпения. — Но мне нужно работать. Твоими неприятностями мы займемся за ужином. Иди, пожалуйста, Джуди, и дай мне возможность заняться делом.
— Если я не нужна, то уж, конечно, не останусь! — крикнула она. Ее глаза наполнились злыми слезами, и она вышла, громко хлопнув дверью. Через некоторое время ее состояние жалости к себе было нарушено звонком у входа двери. Она с испугом обнаружила в коридоре инспектора Доусона.
— Мистер Уэсли дома?
Она постаралась скрыть свое состояние, зная, что Доусон внимательно наблюдает за ней.
— Да, но он работает.
— Я хотел бы с ним поговорить. Вы не будете любезны сообщить ему, что я здесь?
Джуди неохотно впустила его в холл.
Он огляделся и тихонько свистнул.
— Вам здесь нравится?
— Очень, — угрюмо проговорила Джуди.
— Хорошенькое на вас платье. Он неплохо за вами присматривает, интересно почему?
Джуди сердито посмотрела на него, скрывая испуг и гадая, чего он хочет. К Уэсли она вошла дрожащая и взволнованная.
Увидев смятение в ее глазах, Уэсли спросил:
— Доусон?
— Да, он хочет с тобой поговорить.
— Отлично. Он что-нибудь сказал?
— Только то, что ты хорошо за мной присматриваешь, и ему интересно, почему.
Уэсли улыбнулся.
