Губернатор. Пошел вон!
Кякива скрывается за спиной Губернатора.
Губернатор. Что такое?
Трейниц
Губернатор. Не понимаю-с!
Климов. А Путиловский?
Губернатор. Что Путиловский?
Климов. Когда Путиловский сгорал, покуда новые цеха строили, рабочие получали половину жалованья.
Губернатор. Это…э…Путиловский — это Путиловский… а тут это совершенно невозможно. Да-с! Нет, друзья мои, я вижу, что какие-то злонамеренные люди вас смутили, пользуясь вашей доверчивостью, и… требования ваши чрезмерны и нелепы. Насчет избитого будет произведено строжайшее расследование и все, конечно, виновный понесет заслуженную кару… а требования ваши… нет… Куда он девался, черт его возьми?
Кякива кричит толпе по-грузински. Толпа отвечает по-русски и по-грузински: «Не станем на работу, если требования не будут выполнены!»
Губернатор. Что это они?
Кякива. Они не хотят.
Губернатор. Друзья мои! Как отец обращаюсь к вам, и притом отец родной: прекратите забастовку и станьте на работу! Любя вас всей душой и жалея говорю.
Кякива переводит эти слова. Толпа отвечает: «Не исполнят требования — не станем на работу». Гул.
Губернатор. Что они?
Кякива. Они не хотят.
Губернатор. Ах так? Упорствовать? Ну, так вот что, предупреждаю, что если завтра, когда дадут гудок, не станете на работу, я вас… по этапу… в Сибирь!
Кякива
Климов. Сибирью грозите?
Порфирий. Не пугайте, не станем!
Геронтий. Не станем на работу!
Губернатор. Ах вот что! Бунт?
Полицмейстер
Климов. Вот оно что! Вот оно как! Товарищи, полюбуйтесь на отца родного, Губернатора! Выманил вперед, а теперь брать!
Геронтий
Порфирий. Берите… Берите…
Рабочие: «Обманул Губернатор!» Выбегают несколько человек, кричат: «Берите и нас вместе с ними!»
Губернатор. Стражников сюда!
Трейниц
Толпа возмущенно кричит. Послышался свист в толпе, ему отвечает свисток одного из городовых.
Губернатор. Вы у меня в Сибири опомнитесь!
Серенькое мартовское утро. Широкая улица в Батуме перед зданием пересыльных казарм. Забор с воротами. Груды щебня. На улице полицмейстер и шеренга городовых. Полицмейстер бледен, взволнован, глядит то вдаль, то на казармы. Из-за забора казарм слышен говор и гул. А издали слышится приближающийся шум громаднейшей толпы. Городовые испуганы, волнуются. Простучали подкатившие фаэтоны. Выходит Трейниц. С ним двое жандармов и Кякива.
Трейниц
Полицмейстер
Трейниц. Ого!
Полицмейстер
Трейниц. Едет.
Кякива. Не могу разобрать.
Полицмейстер. С флагом, кажется, ротшильдовские.
Трейниц. Так.
Толпа слышна все ближе и ближе. В ней поют. Слышны слова: «…и нам не нужно златого кумира, ненавистен нам царский чертог…» На «Марсельезу» накатывает другая песня.
И «Марсельеза»…